ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». Мастеровой Анатолий Дроздов 1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». ==================== Глава 1 Глава 1 1. Федор подвел резец к гильзе, закрепленной в шпиндельной головке, и нажал на рукоять подачи суппорта. Острая сталь врезалась в чугун, посыпалась мелкая стружка. Резец постепенно скрывался внутри детали, звон металла сменился гудением. По мере продвижения фартука звук становился глуше, пока, наконец, не исчез вовсе. Готово. Федор плавно закрутил рукоять обратно, дабы не оставить внутри гильзы следа от резца. Станок у него новый, не разбитый, но резец при работе отжимает. Он и каретка суппорта пружинят. Совсем чуть, но достаточно для оставления риски. Когда резец в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Решит, что нафига тому наследник, и титул наш — тю-тю. Молчим, Федя!..

— Что так долго? — спросил Куликов, когда Кошкин подошел к коляске. — Чего он тебя хотел?

— Дуэль его интересовала, — ответил Федор, залезая. — Дескать, что и как. Отказать было неудобно. Князь же…

— Родовые, — хмыкнул Рогов. — Зашевелились, подлецы. Появился человек, который даст любому укорот.

— Дуэли мне запрещены, — напомнил Федор.

— То-то и оно, — продолжил капитан. — И рад бы укусить, да не получится.

— Будет вам! — вмешался Куликов. — Бог с ними, родовыми. Пусть варятся в своем котле. Нам есть о чем поговорить. Трогай! — приказал извозчику. — Гони на Курский!

Коляска понеслась по булыжной мостовой. Федор рассеянно смотрел на проплывавшие мимо дома, прохожих, экипажи…

— Как в кино, — раздался голос в голове. — Сколько видел, а привыкнуть не могу. Будто перенесся в старый фильм. Только все вокруг цветное, да еще шумит и пахнет. Эх, Федор, Федор интересно мне с тобой. А тебе? Не жалеешь, что надел тот перстень?

— Нет, — ответил Федор. — К чему этот разговор?

— Вспомнил, как меня зовут, и кем я был. Внезапно прилетело. Так что слушай. Я майор в отставке. Зовут Андронов, Алексей Сергеевич. В Афгане воевал, Чечню тоже захватил, первую войну. Трижды ранен. В последний раз рядом разорвался ВОГ[1]. Осколок угодил под сердце, его не стали доставать — опасно было. Меня комиссовали. Осколок четверть века просидел, а после взял и шевельнулся. И вот я здесь. Возможно, ненадолго. Мне дали разрешение уйти, вернуться к боевым товарищам. Их много там. Поди уж заждались.

— Не покидай меня! — взмолился Федор. — Очень вас прошу! Алексей Сергеевич, господин майор!..

— Просто Друг, — раздалось в голове. — Я к этому привык. Ладно, Федя. Еще немного поживем…

Конец первой книги.