ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». Мастеровой Анатолий Дроздов 1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». ==================== Глава 1 Глава 1 1. Федор подвел резец к гильзе, закрепленной в шпиндельной головке, и нажал на рукоять подачи суппорта. Острая сталь врезалась в чугун, посыпалась мелкая стружка. Резец постепенно скрывался внутри детали, звон металла сменился гудением. По мере продвижения фартука звук становился глуше, пока, наконец, не исчез вовсе. Готово. Федор плавно закрутил рукоять обратно, дабы не оставить внутри гильзы следа от резца. Станок у него новый, не разбитый, но резец при работе отжимает. Он и каретка суппорта пружинят. Совсем чуть, но достаточно для оставления риски. Когда резец в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Взять в жены девку? Мастеровые с дочерями на выданье зазывали Федора к себе, видя в нем завидного зятя. Получает хорошо, деньги не спускает в кабаках, к людям уважительный — что еще нужно? Но жениться Федор не спешил. Кто знает, какая попадется? Добро, смирная и работящая, а коли злая и ленивая? Будешь после мучиться. Девки до замужества все ладные да хорошие. А вот после…

Федор вздохнул и решительно двинулся переулком. Под подошвами сапог хрустел шлак — им обильно посыпали проезд между складом и заводом. Днем здесь не протолкнуться от ломовых телег. Одни везут грузы к Перфильеву, прочие — обратно. На склад есть заезд с улицы, но ломовых туда не пускают — только автомобили. Лошади, бывает, их пугаются, могут понести, вот Перфильев и распорядился сделать ворота в переулок. Проезд к ним вымостили шлаком, чтобы в дождь не вязли колеса. Благо шлака завались, паровые машины выдают его горы. Бесплатно забирай — только вывези.

Переулок вывел Федора к реке. Он свернул вправо, подошел к забору и присел на большой камень. Тот остался со времен, как бутовали фундаменты под кирпичные столбы. Видимо, мастера поленились тащить тяжеленный валун к яме, обошлись мелкими. Камень был плоским и удобным — ну совсем как табурет, разве что низкий. Федор заприметил его давно, и приходил сюда посмотреть на Москва-реку. Зрелище плавно текущей воды завораживало. Но сейчас реку видно плохо — на город опустилась ночь. Зато не грохочут над головой приводные валы, не гудят станки, не звенит под резцом металл. Завод и склады словно вымерли — все спят. В такой час слышно, как плещется о берег вода. Этот звук приятный.

В этот раз насладиться тишиной не довелось — в переулке послышалось тарахтение мотора. Свет фар высветил заросший травой и кустами берег. Вскочив, Федор скользнул к забору и притаился. Это кого принесло? Поздним вечером здесь не ездят, тем более, на автомобилях. К Перфильеву, что ль, прибыли в неурочный час? Воры? Если так, то попадаться на глаза нельзя — могут и прирезать.

Оказалось, нет. Большой автомобиль, походивший на сарай с колесами, миновал складские ворота, подкатил к берегу, где и остановился, продолжая светить фарами и тарахтеть мотором. Открылась дверца и наружу вышел молодой мужчина — Федор угадал это по фигуре и безбородому лицу. Его глаза привыкли к темноте, да и свет от фар помогал. С противоположной стороны автомобиля показался господин постарше, с тонкой щеточкой усов под носом. Федор разглядел их на светлом пятне лица.

— Зачем мы сюда приехали, князь? — спросил первый. — Нет же никого.

— Вот и хорошо, — оскалил зубы второй. — Никто не помешает обсудить дело.

— Ты о чем?

— О Ловце душ, князь.

— Я же говорил тебе! — раздраженно сказал первый. — Он не продается.

— Десять тысяч, князь, десять тысяч.