А мяч — точно в чужих ногах.
Я схватился руками за голову и воскликнул:
— Что ты творишь, дебил!
До меня дошло, что я ору вслух, да так громко, что старушка испуганно меня обошла по широкой дуге. Только сейчас заметил, что пассажиры на перроне уже устремились в михайловский экспресс, а я стою истуканом и жду чего-то.
Недолго думая я прыгнул в последний вагон, где народу собралось как-то слишком много. По ушам ударил голос футбольного комментатора — тут смотрели футбол! И я даже догадывался, какой матч! Обойдя женщину с сумками в ьамбуре, я втиснулся в вагон, встал справа под плазмой и жадно уставился в экран.
Пока занимал место, пропустил всего минуту, но вышло вдруг, что кубаноидов на нашей половине поля — полкоманды. А наших — всего трое: Матвеич, Думченко, Колесо. И как на уроке геометрии, расчерчивают чужие пасы нашу половину. Мяч в одну сторону — туда выкидывается наш. В одно касание обратно — и уже трое на одного…
Не игра, а позор, смотреть противно. Пятнадцать минут едем, а ничего не изменилось в лучшую сторону. Вот и пусть будет ничья. Я понимал, что не успеваю на игру. Но всей душой рвался туда, к своим, на ворота! Это как когда видишь, как наших бьют, а ничем не помочь. Честное слово, самому пропускать не так отвратно, хоть что-то делаешь, как-то участвуешь! А так — разве что ногти сгрызть по самые локти.
Где все? Где, собака такая, Левашов? А вон он, по-прежнему в середине, наблюдает за игрой и неспешной трусцой возвращается. Мол, вы мне пас, а уж я покажу! Димидко носится, руками машет, орет — без толку. Похоже, Димон решил, что лучше знает, как надо. Вот баран!
Уже и последний наш защитник, Колесо, лёг, преграждая путь мячу, чтобы просто выбить его — куда угодно! Хоть как! И двое кубанцев вышли на вратаря…
— Черти кривоногие! — проскрипел какой-то дед с ярким южнорусским «г»: — Тьфу! Глаза бы мои не глядели!
Мои бы — тоже. Я зажмурился, чтобы не видеть гол, который непременно будет. Тут Васенцов не спасет. Такое не спасается. Когда один на один — еще можно подрыгаться, попрыгать, сместиться вперед, перекрывая площадь ворот. А если их двое? Только чудо спасет, а Васенцов не волшебник, в отличие от меня.
Но комментатор все равно прокомментировал — красочно так, с чувством, что я почти воочию увидел гол — в раздевалку. Как раз за пять минут до конца тайма.
Хреновато…
Рядом со мной стояли парнишки, то ли школьники, то ли студенты — один толстый, другой длинный, ну точно хомяк и суслик из мультфильма.
— А чо там Нерушимый? — спросил хомяк суслика. — Где он? Неужто еще сидит?
— Да наши говорили, что на треньке его видели, а чего сейчас нет — хрен знает.
— Может, в вышку сманили, — тяжело вздохнул хомяк. — Без Нерушимого хана «Титану».
— Обидно будет, да-а, — протянул суслик.






