— Она всхлипнула, и теперь я привлек ее к себе, поцеловал в макушку.
— Я все равно бы его написал, ведь это то, что я не успел сказать.
Рина схватила меня за руку и потащила в кухню, достала из духовки запеченных перепелок, выложила на блюдо между двумя салатами и улыбнулась.
— Шампанского нет, знаю, что ты не приветствуешь.
— Обалдеть… Спасибо. Ты сама лучшая, тебе кто-нибудь говорил?
Я опустился на стул. Желание осталось одно — положить себе вон ту тушку с золотистой корочкой. Впрочем, зачем себя сдерживать? Так я и сделал. Одну взял себе, вторую лопаткой перенес Рине на тарелку.
— Как там Мика? Я смотрела игру, вы его чуть не убили!
— Хотел с ним поговорить, но он нас ненавидит. Ты приветствие видела? Этот его прикол с локтем? Так и хотелось… с локтя!
Девушка вздохнула.
— Жаль. Он ведь неплохой парень.
— Был, — сказал я и принялся ломать перепелку руками.
Воцарилось молчание, когда я насыщался, а Рина ковыряла салатик. Прикончив перепелку, я признался:
— Знаешь, я только сейчас осознал, насколько это была опасная поездка.
— Зато я теперь… В общем, давай поедим, и я покажу тебе, что выбрала нам в квартиру.
Я чуть салатом не подавился.
— Подожди. Ты сказала «нам»?
Она закрыла рот ладонью, и я продолжил:
— Все, принимается! А кухню себе выбрала? И технику? Хотя что я говорю, могилу себе рою, я ж ожирею! Давай сразу договоримся — не закармливать!
Рина радостно закивала. А потом мы сидели на диване, прижавшись друг к другу, и она показывала на планшете кровати, столики, шкафы. После того, как довелось работать менеджером в мебельной фирме, нажравшись рекламаций и воплей недовольных клиентов, я мебель видеть не мог, одна мысль о просматривании каталога вызывала чуть ли не физическую боль. Но пока меня не было, моя девушка основательно изучила все предложения и избавила от неприятного занятия. И когда я спросил, почему это, а не то, она фыркнула:
— Качество фурнитуры лучше и не сильно дорого. А матрас возьмем этот, с изолированными пружинными блоками. А еще он так сделан, что тот, кто легче, не будет скатываться на более тяжелого. Он с одной стороны мягче, с другой жестче. То есть для лета и для зимы.
Дарина была совершенно права, сам я выбрал бы то же самое.
— Ты мое золото! Разбираешься! И готовишь обалденно, и морды бьешь. Тоже, кстати, обалденно. И лечишь, и на параплане летаешь. Ты вообще реальная? — Я провел рукой по ее волосам. — Вроде да. Только не исчезай, ладно?
— Это не в моих интересах, — ответила она серьезно и показала мне стиральную машинку «Рига», с сушкой и кучей всяких прибамбасов.
Единственное, что мне захотелось из мебели — журнальный столик возле дивана в гостиной. Рина считала это излишеством, но спорить не стала. А я смотрел на нее и думал, что у меня молодая жена — умная и красивая. И толковая.






