ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Переродившись в другом теле и другом СССР, где власть принадлежит одарённым, я не свернул с пути. Мы с командой рвёмся в Высшую лигу, мне поступило приглашение в национальную сборную, до вершины — две ступени. И я отдаю себе отчёт: лёгкой прогулки не выйдет. Взойти на них — полдела, удержаться наверху — вот что будет по-настоящему тяжело. Нерушимый-8 Денис Ратманов Переродившись в другом теле и другом СССР, где власть принадлежит одарённым, я не свернул с пути. Мы с командой рвёмся в Высшую лигу, мне поступило приглашение в национальную сборную, до вершины — две ступени. И я отдаю себе отчёт: лёгкой прогулки не выйдет. Взойти на них — полдела, удержаться наверху — вот что будет по-настоящему тяжело. ==================== Глава 1 Шмели Глава 1 Шмели Не так я себе представлял поездку в Ялту! Думал, что вернусь отдохнувшим и хоть немного загоревшим, а чувствовал себя выпотрошенной тушкой. Все, что мне хотелось — спать, даже чувства поугасли и краски, казалось, обесцветились. Еще и напоследок Погосян словно издевался и не приходил в гостиницу за своими вещами. После двенадцати, когда настало время освобождать номера, мы сложили все, что он оставил, в чемодан, и забрали с собой в холл, где расселись на диванах. Димидко, нервно поглядывая на часы, мерил шагами коридор и то и дело отвешивал реплики, какой Погосян нехороший. Причем градус кровожадности этих реплик возрастал. В двенадцать он грозился только лишить его премии, в час — посадить на скамейку, а в два — уже готов был пустит

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рябов выпрыгнул, принял на грудь, а потом четко отправил в самый угол ворот. Вратарь отбил перед собой… Сэм, ворвавшийся за Рябовым, врезал сходу — перекладина! Аж ворота пошатнулись. Мяч снова в поле, и опять у наших. Ну!!!

Еще удар, еще! Редкий случай — подряд несколько ударов, все опасные, а гола нет.

Свисток — перерыв.

В раздевалку мы возвращались, недовольные собой, но претензий никто никому не предъявлял. Зато Саныч был в ярости и как заорал:

— Не замерзли, нет? — Мы начали рассаживаться, а он бил копытом и метал молнии.

— Игра ваша — что смотрите? Кто забивать будет? А?

— Так это… — пробубнил Рябов. — Как проклял кто!

Димидко недобро уставился на Сэма.

— И тебя прокляли?

Он виновато развел руками.

— Да, это…

— Прокляли их, — прорычал Димидко. — Значит, Бекханов, Рябов — на скамейку.

Но с выходом Цыбы и Ведьмака игра не изменилась. Мелкаши хороши на просторе, когда один в один или вовсе без противника. А когда стоит стена бело-голубая, то и сам не протолкнешься, и мяч не пропихнешь, тут как раз Сэм был максимально эффективен.

Динамовцы играли на отбой, и мяч снова и снова оказывался у меня, а я гнал вперед левый фланг, надеясь, что Федор включит способности. Он может, и включил, но, разогнавшись от центральной линии, упирался, не добежав до линии штрафной. Вяз, как в зыбучем песке.

Удары издали хозяева принимали на себя, штабелями ложились. Киевляне играли, как когда-то -мы с противником, который явно сильнее нас. То есть теперь для них — мы сильнее. Ну, так по поведению выходит. И это охренеть как круто! Думал ли я, что мою команду будет бояться киевское «Динамо»⁈

Наконец Ведьмаку удалось прорваться к лицевой и дать пас назад и к центру, Цыбе. И снова удар последовал за ударом. Но то в защитника, то вдруг штанга, то вратарь даже не ловит, потому что не успевает, а отбивает грудью. А потом кто-то из бело-голубых с разворота как вдарил по летящему мячу — и это уже мне надо бежать и подбирать.

Сбегал, подобрал. Послал вперед.

И так — раз за разом.

По-моему, вообще ни одной атаки у киевлян не было.

Да и у нас, если честно. Было давление и два или три момента с ударами и добиваниями — но все не так. Или мимо, или во вратаря. Несладко сегодня пришлось Пинчуку!

И весь матч проходил под гулкие удары по мячу и перекрикивание игроков. И все. Все же пустые трибуны сыграли не за нас. Они никому не дали преимущества, а вот саму игру превратили в тренировку.

Так и закончили — по нолям. Ни обиды, ни радости наши не испытывали. Осталось ощущение, что недоделали, недодавили. И правда ведь своим будто бы помогала земля.

Но главное-то — нас боятся! И, вместо ругани, в раздевалке Димидко озвучил именно это.