Викор сумел её немного приподнять, но тяжёлая зараза, а потом его обессиленное тело вытащили, и последнее что он увидел, давно не чищенные жёлтые зубы и мешок на голову.
Было больно… Очень больно! Руки тряслись от ожогов и явно не первой степени поражения, как бы ни четвёртого. А ещё лицо… Как же больно! Кто эти люди? Явно не спасатели. Стоп… он жив… Он действительно, мать вашу, жив!
Резкий удар в бок, а затем руки как ледяной водой окатили, резкий крик сам вырвался из груди парня, и удар в лицо вновь заставил отправиться в благословенную темноту.
— Как он?
— Жить будет, но уж точно вновь не станет таким красавцем, каким был раньше. Нет, если заплатить довольно крупненькую сумму то помочь можно, но сам понимаешь — время! Пока на душе не отразились эти изменения, а там уж ничем не поможешь.
Голоса были незнакомы, на голове по-прежнему был мешок, лицо и руки так и продолжали гореть огнём, а из глаз едва не бежали слёзы. Но Виктор запретил себе пускать слёзы из-за боли. Хотя если верить Арокуру, какой он теперь мужчина? Парень, которому едва исполнилось восемнадцать или двадцать. Это было видно по молодой коже на руках, до того пока та не обгорела… А ещё этот ненормальный запах палёной плоти, от которого чуть не стошнило…
— Смотри этот пришёл в себя, вон руки вновь начались трястись.
Мешок улетел в сторону, задев обожжённое лицо, чем вызвал новую волну боли, ткани на лице особенно чувствительны, так как в них находится очень много нервов.
— С добрым утром, принц, как спалось?
Стоило глазам привыкнуть к свету, как перед лицом нарисовалось морда мужика который, похоже, вообще не следит за гигиеной. Лицо грязное и заросшее, жёлтые зубы и ужасный запах чеснока изо рта, глаза не добрые, мелкие, хитрые и серые. Обычно обладатели таких глаз промышляют чем-то мелким — карманными кражами или кредиток, например.
— До того как увидел тебя, видел прекрасный сон…
— Опа! Уже дерзишь, это хорошо, значит, жить будешь. Эй! Хонк! Убирай артефакт, побережём заряд, наши ещё не вернулись, а выкуп за четвёртого сына главы рода ещё не принесли. На что будем заряжать?
Мгновение и боль усилилась, ненамного, но усилилась, Виктор это явственно ощутил, или уже не Виктор? Как его теперь зовут? Сын главы рода… В какой мир он вообще угодил? Стоп… Арокур что-то говорил о кланах. Может он попал именно к неким противникам его рода? М-да… психолог бы точно немало нажился на подобном пациенте.
— Смотри-ка, даже слезу не пустил. Он точно мамкин сыночек, который в битвах не участвовал?
— Какие битвы? Я тебя умоляю, всю жизнь в родовом замке просидел. Повезло, что вообще сумели вытащить его, но я рекомендую его подлечить.
— Хм… может и стоит.






