Было видно, что люди не очень далёкие, и почему-то моментально поверили словам раненного и искалеченного возможно двадцатилетнего парня. Пока те решали, как поступить. То есть, стоит ли активировать некий мистический артефакт повторно, тратя драгоценные заряды некой энергии лекарей, парень думал и перебирал варианты каким образом ему отсюда сбежать, так как в этом месте он оставаться не намерен. Руки связали довольно туго, но даже огрубевшими и обожжёнными ладонями бывший детектив понял, что ткань которой его связали, пролежала в этом месте не один год. Скорее всего, его связали первым, что попалось под руки, и это очень хорошо.
— Я тебе говорю, что если это правда, и он действительно потерял память, то нужно бросать всё это дело и валить к другому Варлу.
— Успокойся, Курог. Уверен, что всё не так плохо. То, что он ничего не помнит, ещё ни о чём не говорит. Предлагаю залечить его раны хотя бы на руках, а там и до лица доберёмся. Он ведь не станет упрямствовать, верно?
Откуда-то спереди раздался тихий и едва заметный скрип, который заставил мужиков замолкнуть на некоторое время, Виктор уже обрадовался, но его обломали. Незнакомый женский, тонкий голос произнёс его приговор.
— Хорошо, что вы его уже нашли. Он без сознания?
— Нет, пришёл в себя, ваша милость. Как и договаривались, ждём остальных, потом пошлём за выкупом.
Ваша милость? Что ещё за обращение? Ничего не понимаю. Что тут происходит? Меня заказала аристократка? Кажется в памяти что-то наклёвывается… Нет пусто.
— Не ждите! Ты, немедленно отправляйся за выкупом и скажи главе рода, что если за тобой будет слежка, то его драгоценному сыночку придётся распрощаться со своей красотой.
— Как прикажете… — раздался опасливый голос Курога и тот покинул этот сарай.
— А ты чего застыл? Думаешь, я буду тут стоять и просто ждать? Быстро принеси мне стул, я хочу поговорить с пленником.
— Да, ваша милость.
— И ради всего святого снимите с него этот мешок. Думаю, он по голосу и так уже догадался кто я.
Мешок в очередной раз слетел с головы, в этот раз лицо практически не было задето, но всё равно ожёг на большую часть лица — то ещё удовольствие.
Перед Виктором оказалась девушка. Что удивительно лет ей было примерно девятнадцать-двадцать, может двадцать два. Светлые волосы закручены волнами, небольшой носик и тонкие губки, а вот глаза… Хитрые, зелёные и торжествующие. Платье самое обычное, скромное, ничего примечательного. Вот только этот наряд настолько не вязался с видом девушки, что и непрофессионалу было бы понятно, что это самая убогая маскировка.
— Ну что ты так на меня смотришь? Будто не узнаёшь.






