— Если твой демон научится распознавать эти яды по запаху или вкусу — я избавлюсь от чувства вины за каждый съеденный кусочек, — призналась эльфийка. — Как представлю, что из-за нас может погибнуть дегустатор — аппетит пропадает. Куда лучше, если твоё тело получит натурализацию с возможностью заранее распознавать яды.
«Какое благородство!» — фыркнула Белочка.
— Э, влюблённые, вас там ждут, — бесцеремонно объявил Робин.
При этом рыжий благоразумно выглядывал из-за угла, не желая схлопотать переизбыток железа в организме от раздражённой эльфийки.
Лёха огорчённо вздохнул и с крайней неохотой выпустил Мию из объятий.
Дела не ждут ни в одном из миров.
У конюшни, действительно, уже собралась целая делегация. Помимо Дарана, присутствовать при «беседе» захотели Лаура, Риган и Райна. Сложно сказать, что интересовало их больше: благонадёжность потенциальной пустышки, или способ, каким Лёха будет узнавать информацию у зверя, не способного говорить.
Ему и самому было интересно как наладить контакт с гигантским кошаком. Скорее всего придётся, как в детстве, играть в «данетки», потому что зверь сможет лишь мотать головой в знак согласия или отрицания. А может им повезёт и земляк будет владеть одним из языков, знакомых им с Мией. В конце-концов, в его время английский стал международным языком общения, а в далёком будущем есть эсперанто. Ну а писать, наловчившись, можно и лапой.
Лишь бы им не попался кто-то из неграмотного средневековья…
— Свободны, — махнула рукой стражникам Лаура.
Те вопросительно посмотрели на Ригана и, получив одобрительный кивок, вышли.
Снаружи, плотно прикрыв ворота, остались дежурить Робин и молчаливый Виг. Главной их задачей было следить, чтобы никто не подсматривал и не подслушивал происходящее в конюшне.
— Начинайте, — скомандовала графиня своим телохранителям.
Стриж и Миа вошли внутрь.
— Красавец, — едва не промурлыкала эльфийка, разглядывая громадного хищника.
Кажется, в этот момент она позабыла о том, что в зверином теле заключён человеческий разум.
Саблезубый, до этого старательно изображавший глубокий сон, вскинул голову и кое как уселся. Разрезанные верёвки валялись рядом с ним. Скорее всего их перепилили копьём прямо через решётку, чтобы не нарваться на внезапно прерванный сон хищника. Оставлять связанным тоже не рискнули: если нарушится кровоснабжение, может начаться некроз, а за порчу такой ценности никто из стражников отвечать не хотел.
— Говорить можешь? — спросил Стриж у саблезубого.
Тот раскрыл пасть, издал серию невнятных звуков, а потом огорчённо мотнул головой. Посидев секунду, он решительно разгрёб лапой солому. Под ней оказался слой песка. По-своему разумно: лошади не кошки, к лотку не приучены, гадят там, где приспичит.






