ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юра Костылев впервые за долгое время нацелился на тихую жизнь. Сможет ли он добиться своего в стране, распадающейся на глазах, — скоро узнаем. Отморозок 11 Андрей Поповский Юра Костылев впервые за долгое время нацелился на тихую жизнь. Сможет ли он добиться своего в стране, распадающейся на глазах, — скоро узнаем. ==================== Глава 1 Глава 1 Сочи. Август 1991 года. Вечер. В ресторане при гостинице было шумно, душно и дорого. Дорого не по-настоящему, конечно, как где-нибудь в Вене или Париже или, на худой конец, в приличном отеле на Кипре. Здесь дороговизну старательно изображали белые скатерти, тяжелые портьеры, громоздкие хрустальные бокалы, и официанты в черных жилетках и белых рубашках. Хотя, для Сочи девяносто первого года, выглядело вполне ничего. Внутри ресторана играла живая музыка. На небольшом подиуме, в центре зала, стояли три парня, аккомпанирующих высокой блондинке, в облегающем ее стройную фигуру блестящем вечернем платье. Она исполняла незнакомую большинству присутствующих песню 'Дело было на пляжу, я лежу фасон держу, вижу, фраерок канает, он меня еще не знает. Ради дела оглядела, то, что надо присмотрела, раз попался на пути, надо парня развести. Я привстала, потянулась, ненароком улыбнулась, если он не голубой, значит точно будет мой…' © (Использованы слова из песни Ирины Коган «Мани») Кристина едва заметно усмехнулась и закинула ногу на ногу. Она сидела одна за небольшим столиком у открытого окна. Перед ней стоял высокий бокал с соком и почти нетрон

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но тут я кремень и предпочитаю остаться в ранге хорошего соседа, а не зятя.

Мама, когда увидела, что получилось в итоге была просто в шоке. Она никак не ожидала, что я смогу тут такое отгрохать на месте старой заброшенной развалюхи чуть больше чем за год. Когда мы три года назад оформляли документы на дом, она все вздыхала и качала головой, говоря, что лучше бы я купил обычную двухкомнатную кооперативную квартиру, а не связывался со всем этим «сараем, совершенно потерявшимся в густых зарослях».

Теперь она, сдается, еще больше мной гордится, хотя казалось бы, куда еще больше, Мое «чудесное возвращение с войны», уже само по себе стало предметом ее гордости. Она сумела сохранить все в тайне и никто из наших знакомых и родных не знает о том, что я жив.

Лишь одно ее расстроило до слез, то, что мы не будем вместе с Викой. Но тут, я не вдаваясь в подробности, сумел ее убедить, что в моем положении нельзя встречаться и тем более жениться на такой девушке как Вика. Иначе плохо будет и ей и мне. Так что, мать в итоге приняла мое решение и пообещала если Вика когда-то вдруг как-то с ней свяжется, ничего ей про меня не рассказывать.

Мама пока еще не переехала ко мне на постоянное место жительства, но я надеюсь, все же, уговорить ее бросить свой проектный институт, черчение и кумушек соседок, чтобы уже жить спокойной жизнью на море. Она приезжает ко мне на на два-три месяца в году, благо сейчас стало проще взять отпуск и отпроситься на работе, потому, что их проектный институт, как и весь Союз уже дышит на ладан.

Вот и сейчас мать здесь со мной. Я, зная о предстоящих событиях в Москве, заранее настоял чтобы она взяла длительный отпуск за свой счет и приехала ко мне отдохнуть и поправить здоровье. Пусть лучше побудет рядом со мной, чтобы я ее успокоил и присмотрел за ней.

Искупавшись в летнем душе заскакиваю через веранду в огромную кухню и чувствую запах маминых оладий с яблоками. Это просто шикарно! У нее они самые вкусные из тех что мне доводилось пробовать.

Мать стоит у плиты и жарит оладьи, а по телевизору, который висит на противоположной стене, идет концерт классической музыки. Увидев меня мать с тревогой говорит.

— Ой Юр, не иначе как умер кто. Как бы не наш президент. Уж больно жалостливые передачи сегодня все утро идут по телевизору.

— Не переживай мам — беспечно отмахиваюсь я — Вот увидишь, этот балабол переживет еще многих и все у него будет в порядке. Будет еще пиццу рекламировать по телеку.

— Какую еще пиццу? — не поняла меня мать.

— Пиццу Хат — отвечаю совершенно серьезно, а потом смеюсь, — не бери в голову, мам. Это я просто прикалываюсь.

— Тут такое творится, а ты прикалываешься — неодобрительно покачала головой она — Садись, ешь уже, а то оладьи остынут.