ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юра Костылев впервые за долгое время нацелился на тихую жизнь. Сможет ли он добиться своего в стране, распадающейся на глазах, — скоро узнаем. Отморозок 11 Андрей Поповский Юра Костылев впервые за долгое время нацелился на тихую жизнь. Сможет ли он добиться своего в стране, распадающейся на глазах, — скоро узнаем. ==================== Глава 1 Глава 1 Сочи. Август 1991 года. Вечер. В ресторане при гостинице было шумно, душно и дорого. Дорого не по-настоящему, конечно, как где-нибудь в Вене или Париже или, на худой конец, в приличном отеле на Кипре. Здесь дороговизну старательно изображали белые скатерти, тяжелые портьеры, громоздкие хрустальные бокалы, и официанты в черных жилетках и белых рубашках. Хотя, для Сочи девяносто первого года, выглядело вполне ничего. Внутри ресторана играла живая музыка. На небольшом подиуме, в центре зала, стояли три парня, аккомпанирующих высокой блондинке, в облегающем ее стройную фигуру блестящем вечернем платье. Она исполняла незнакомую большинству присутствующих песню 'Дело было на пляжу, я лежу фасон держу, вижу, фраерок канает, он меня еще не знает. Ради дела оглядела, то, что надо присмотрела, раз попался на пути, надо парня развести. Я привстала, потянулась, ненароком улыбнулась, если он не голубой, значит точно будет мой…' © (Использованы слова из песни Ирины Коган «Мани») Кристина едва заметно усмехнулась и закинула ногу на ногу. Она сидела одна за небольшим столиком у открытого окна. Перед ней стоял высокий бокал с соком и почти нетрон

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Всем сейчас страшно и непонятно. Поэтому наоборот —тут спокойствие нужно. Тогда всем вокруг вас легче станет.

Михаил тяжело вздохнул.

— Хорошо бы…

Дверь кафе открылась и внутрь вошел участковый Давид Григорян.

Невысокий, плотный, с черными усами и меланхоличным выражением на лице. На его форменной рубашке, с короткими рукавами, уже образовались характерные пятна от пота подмышками. Фуражку он держал в руке.

— Доброе утро всем. — буркнул Давид и сразу посмотрел на телевизор.

На экране снова показывали бронетехнику на улицах Москвы.

— Ох, не нравится мне это… — пробормотал он.

Надя тут же засуетилась:

— Давид Артемович, вам как обычно?

— Давай кофе. Крепкий.

Он тяжело опустился за ближайший стол и потер лицо ладонью.

— Если сейчас в Москве заваруха начнется, сюда тоже быстро докатится. Народ на улицах нервный. А курортный сезон еще не закончился. Только люди поехали нормально… Сейчас все опять встанет. Люди не смогут заработать.

— Да успокойтесь вы все. — сказал я. — Ничего ужасного не случится. Все образуется.

Давид внимательно посмотрел на меня.

— Ты больно спокойный, Юра.

Я усмехнулся.

— А какой смысл дергаться раньше времени? Зачем себя лишний раз накручивать?

— Ну это да… — нехотя согласился участковый.

Я обвел взглядом кафе. Растерянные люди. Тревожные лица. Обычные советские люди, которые сейчас сидят перед телевизорами по всей огромной стране и даже не представляют, что привычный мир уже начал рушиться. Что совсем скоро огромная страна развалится на части. А потом начнется дележка власти, денег, заводов, земли и людей. Где-то через договорняки, а где-то — через большую кровь.

И вдруг меня накрыло странным ощущением. Грустью. Тихой. Тяжелой. Как будто я присутствовал на похоронах близкого и дорогого мне человека. СССР уже умирал. Просто большинство людей пока этого еще не понимали.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Работайте спокойно. И телевизор потише сделайте, а то людей распугаете окончательно.

Надя слабо улыбнулась и кивнула.

— Хорошо, Юр.

Я вышел из кафе, сел в машину и медленно поехал в сторону Сукко.

Туда, где с высокого берега открывался широкий вид на безмятежное августовское море. Туда, где можно погрустить одному об уходящей навсегда эпохе…

----------

Глава 2

Глава 2

Москва вечер 19 августа 1991 года. Кабинет Потапова.

Егор Владимирович сидел за столом и, поигрывая импортной ручкой, мрачно смотрел телевизор. На экране шла запись выступления Ельцина, забравшегося на танк.