ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юра Костылев впервые за долгое время нацелился на тихую жизнь. Сможет ли он добиться своего в стране, распадающейся на глазах, — скоро узнаем. Отморозок 11 Андрей Поповский Юра Костылев впервые за долгое время нацелился на тихую жизнь. Сможет ли он добиться своего в стране, распадающейся на глазах, — скоро узнаем. ==================== Глава 1 Глава 1 Сочи. Август 1991 года. Вечер. В ресторане при гостинице было шумно, душно и дорого. Дорого не по-настоящему, конечно, как где-нибудь в Вене или Париже или, на худой конец, в приличном отеле на Кипре. Здесь дороговизну старательно изображали белые скатерти, тяжелые портьеры, громоздкие хрустальные бокалы, и официанты в черных жилетках и белых рубашках. Хотя, для Сочи девяносто первого года, выглядело вполне ничего. Внутри ресторана играла живая музыка. На небольшом подиуме, в центре зала, стояли три парня, аккомпанирующих высокой блондинке, в облегающем ее стройную фигуру блестящем вечернем платье. Она исполняла незнакомую большинству присутствующих песню 'Дело было на пляжу, я лежу фасон держу, вижу, фраерок канает, он меня еще не знает. Ради дела оглядела, то, что надо присмотрела, раз попался на пути, надо парня развести. Я привстала, потянулась, ненароком улыбнулась, если он не голубой, значит точно будет мой…' © (Использованы слова из песни Ирины Коган «Мани») Кристина едва заметно усмехнулась и закинула ногу на ногу. Она сидела одна за небольшим столиком у открытого окна. Перед ней стоял высокий бокал с соком и почти нетрон

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из телевизора донесся сухой голос диктора:

— В связи с невозможностью исполнения Михаилом Сергеевичем Горбачевым своих обязанностей по состоянию здоровья…

Вика медленно опустилась на стул.

— Господи… Как это здоровья… Мы же не дураки… Это переворот?

Иван не ответил сразу. Он смотрел в экран очень внимательно. ГКЧП. Янаев, Крючков Павлов, другие. Какие-то все жалкие и совсем не похожие на тех, кто держит в руках власть… Все именно так, как говорил Юра. Все до мелочей.

Настя недовольно захныкала, требуя внимания. Вика машинально взяла дочь на руки, но продолжала смотреть телевизор широко раскрытыми глазами.

— И что теперь будет? — тихо спросила она.

Иван перевел взгляд на жену.

Потом на дочь.

Потом снова на экран, где шла трансляция выступления Янаева.

— Ничего страшного. — спокойно сказал он. — Скоро во всем разберутся…

Но внутри у него уже было холодное и тяжелое осознание происходящего. Никто ни в чем не разберется. СССР уже кончился. Просто большинство людей этого пока этого еще не поняли.

* * *

Телевизор работал негромко, но в кабинете стояла такая тишина, что голос диктора все равно звучал отчетливо и очень неприятно.

Вахо сидел в кресле, чуть подавшись вперед и не отрывая взгляда от экрана. За окном уже вовсю разгоралось августовское утро, но плотные шторы были задернуты и кабинет тонул в полумраке.

На экране показывали пресс-конференцию ГКЧП. Бледный Янаев читал текст заявления дрожащим голосом, время от времени опуская глаза в бумаги. Камера несколько раз крупно выхватила его руки, лежащие на столе. Пальцы заметно тряслись.

Вахо презрительно скривился.

— Мишку дурака давно скинуть надо было, — негромко сказал он. — Совсем страну распустил. Еще немного и Союз бы вообще по кускам растащили.

Он помолчал несколько секунд, продолжая смотреть телевизор.

— Но и эти трусы власть не удержат.

Стоявший у окна Фрол спокойно повернул голову.

— Думаете?

— Уверен. — Вахо кивнул на экран. — Ты на руки его посмотри.

Трясущиеся пальцы Янаева снова оказались в кадре.

— Они же сейчас сами себя боятся. А человек, который боится — власть не удержит.

Фрол подошел ближе к телевизору и несколько секунд молча смотрел на экран.

— За ними армия. КГБ. МВД.

Вахо коротко усмехнулся.

— Ну и что? Власть либо берут до конца, либо не лезут вообще. Если пошел на переворот — иди до крови. А эти уже заранее оправдываются. Чистенькими хотят быть для себя, для людей, для истории. Такие вещи в белых перчатках не делаются…

На экране кто-то из членов ГКЧП монотонно зачитывал очередное заявление о необходимости сохранить порядок в стране.

Вахо взял сигарету, затянулся и выпустил дым в сторону телевизора.

— Они сами не верят, что победят. Это видно.

Он немного помолчал, а потом резко спросил:

— Что там в Москве у Ивана?

— Все нормально.