Из телевизора донесся сухой голос диктора:
— В связи с невозможностью исполнения Михаилом Сергеевичем Горбачевым своих обязанностей по состоянию здоровья…
Вика медленно опустилась на стул.
— Господи… Как это здоровья… Мы же не дураки… Это переворот?
Иван не ответил сразу. Он смотрел в экран очень внимательно. ГКЧП. Янаев, Крючков Павлов, другие. Какие-то все жалкие и совсем не похожие на тех, кто держит в руках власть… Все именно так, как говорил Юра. Все до мелочей.
Настя недовольно захныкала, требуя внимания. Вика машинально взяла дочь на руки, но продолжала смотреть телевизор широко раскрытыми глазами.
— И что теперь будет? — тихо спросила она.
Иван перевел взгляд на жену.
Потом на дочь.
Потом снова на экран, где шла трансляция выступления Янаева.
— Ничего страшного. — спокойно сказал он. — Скоро во всем разберутся…
Но внутри у него уже было холодное и тяжелое осознание происходящего. Никто ни в чем не разберется. СССР уже кончился. Просто большинство людей этого пока этого еще не поняли.
* * *
Телевизор работал негромко, но в кабинете стояла такая тишина, что голос диктора все равно звучал отчетливо и очень неприятно.
Вахо сидел в кресле, чуть подавшись вперед и не отрывая взгляда от экрана. За окном уже вовсю разгоралось августовское утро, но плотные шторы были задернуты и кабинет тонул в полумраке.
На экране показывали пресс-конференцию ГКЧП. Бледный Янаев читал текст заявления дрожащим голосом, время от времени опуская глаза в бумаги. Камера несколько раз крупно выхватила его руки, лежащие на столе. Пальцы заметно тряслись.
Вахо презрительно скривился.
— Мишку дурака давно скинуть надо было, — негромко сказал он. — Совсем страну распустил. Еще немного и Союз бы вообще по кускам растащили.
Он помолчал несколько секунд, продолжая смотреть телевизор.
— Но и эти трусы власть не удержат.
Стоявший у окна Фрол спокойно повернул голову.
— Думаете?
— Уверен. — Вахо кивнул на экран. — Ты на руки его посмотри.
Трясущиеся пальцы Янаева снова оказались в кадре.
— Они же сейчас сами себя боятся. А человек, который боится — власть не удержит.
Фрол подошел ближе к телевизору и несколько секунд молча смотрел на экран.
— За ними армия. КГБ. МВД.
Вахо коротко усмехнулся.
— Ну и что? Власть либо берут до конца, либо не лезут вообще. Если пошел на переворот — иди до крови. А эти уже заранее оправдываются. Чистенькими хотят быть для себя, для людей, для истории. Такие вещи в белых перчатках не делаются…
На экране кто-то из членов ГКЧП монотонно зачитывал очередное заявление о необходимости сохранить порядок в стране.
Вахо взял сигарету, затянулся и выпустил дым в сторону телевизора.
— Они сами не верят, что победят. Это видно.
Он немного помолчал, а потом резко спросил:
— Что там в Москве у Ивана?
— Все нормально.






