ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир вокруг не нравится — найди замену. Допустимо и подстроить его под собственные вкусы. Немножко. Или настолько, что станет страшно от собственной дерзости. Магия отсутствует. Эльфов, как ни странно, тоже. Есть лишь военный в отставке и портал. А за той границей… Отшельник Сергей Шкенев Мир вокруг не нравится — найди замену. Допустимо и подстроить его под собственные вкусы. Немножко. Или настолько, что станет страшно от собственной дерзости. Магия отсутствует. Эльфов, как ни странно, тоже. Есть лишь военный в отставке и портал. А за той границей… ==================== Пролог и Глава 1 Пролог и Глава 1 Отшельник. Книга 1 От автора: Это не историческая хроника, поэтому я оставляю за собой право вольно распоряжаться датами, событиями, действующими лицами, как существовавшими, так и выдуманными. География остаётся неизменной, с ней я ничего сотворить не смогу при всём моём желании. И традиционно — все действующие лица и события являются вымыслом автора, и случайные совпадения не несут злого умысла. Оставим их на совести автора. Пролог Белый УАЗ «Патриот» с надписью «Полиция» на синей полосе переваливался по колдобинам когда-то асфальтированной дороги, отчего белобрысый сержант за рулём сначала ругался, а потом прикусил язык на очередной кочке и замолчал. И хуже всего, что через пару километров признаки цивилизации окончательно исчезнут, и до самой деревни пойдёт глинистая грунтовка с непросыхающими даже в жаркое лето лужами. Правда, Михалыч время от времени заваливает самые глубо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К золоту вышли через час блужданий, когда Николай уже отчаялся хоть чего-нибудь найти, и желал только одного — выбраться наружу. Но в луче светодиодного фонарика сверкнуло лежащее прямо на полу золото. Единственный золотой кругляш с неровными краями. И пороховая дорожка с бегущим по ней огоньком.

Филин, недолго думая, затоптал его ногой и выругался, перейдя на шёпот. Потом прижал палец к губам:

— Тут кто-то есть.

Николай и сам это понимал — пороховые дорожки из ниоткуда не появляются, и огонь сам по себе не загорается. Интересно, какая же свинья задумала устроить диверсию?

— Следы, боярин, — Селиван присел на корточки и подсветил фонариком. — Дорогая обувка.

На выложенном кирпичами полу отпечатался мокрый след женской туфли. Так, во всяком случае, показалось. Острый носок, тонкий каблук размером в пятирублёвую монету… Это что получается, здесь уже шахидки-смертницы завелись? Бред же полный!

Филин тоже опустился рядом с Селиваном, и чуть ли не обнюхал отпечаток:

— В Новгороде такие тачают. Дело ясное.

— И что? — не понял Николай.

— И то, — ухмыльнулся любимовский староста. — Кто на Москве самый наипервейший модник?

— Я откуда знаю? Я в ваших модниках не разбираюсь, и вообще они все педерасты.

— Кто?

— Да модники эти. Ты не замечал, друг мой Филин, что тенденции мировой моды неуклонно и стремительно скатываются к педерастии? Мне вообще иногда кажется, будто они изначально оттуда и произошли.

Любимовский староста ничего не понял, и уточнил:

— А эти… расты которые… они греки, да?

— Причём в самом плохом смысле этого слова.

Вот как раз в этот момент из темноты подземелья с возмущённым воплем выметнулась неясная фигура, которую Филин встретил ударом ножа. И попал.

Дмитрий Юрьевич Шемяка, Великий Князь Московский и прочая и прочая и прочая, умирал достойно, как и полагается потомку славного Рюрика. Он последними словами поносил невидимых врагов, слепивших глаза нестерпимым светом чудных фонарей, и громко злорадствовал, что заберёт на тот свет тайну спрятанной московской казны. И очень жалел, что не удалось похоронить эту тайну вместе с неведомыми злоумышленниками.

А выдать её под пытками Дмитрий Юрьевич не боялся. Не доживёт он до пыток. Жизнь уходит… Вот её жалко! Даже не сколько саму жизнь, а упущенную возможность построить превратить Московское княжество в мощнейшую державу, с которой придётся считаться завистливым и злокозненным соседям. Пусть даже для этого пришлось бы признать главенство Литвы. И что? Никто не вечен, и литовские князья так же смертны, как и все остальные. Нужно только подождать удобного случая.