— Шорников здоров как бык, — отсмеявшись, пояснил я. — Даже удивительно, что это он тут койку держит? А этим завтра-послезавтра полегче станет. А дня через три-четыре они, как те австралийские кенгуру, скакать будут.
— Ладно, — сказал Фога, вставая. — Пойдем наверх. А то я действительно что-то стал подмерзать.
Он легко вскочил, словно подпрыгнул, шагнул из беседки, легко перескочив через невысокое, чуть выше колен ограждение дорожки, поднялся по ступеням, как на шарнирах.
Неудивительно. Помимо того, что я его исцелил, так еще и «живой» энергией накачал. Он теперь долго будет в таком приподнятом состоянии. Да и насчет простуды я приврал. Никакая болячка ему в ближайшее время не грозит, даже инфекции.
В палате нас ждал целый врачебный взвод. Ну, не взвод, но половина подразделения точно: я насчитал 17 человек, мужчин и женщин в белых халатах. Причем мужчины под халатами были в военной форме.
— Кто вам разрешил вставать и выходить? — сразу накинулся на него старичок-полковник, начальник отделения. Фога развел руками.
— А вы что здесь делаете, молодой человек? — старичок повернулся ко мне.
— Я его брат, — ответил я. — Родственник. Ухаживаю вот за ним.
— Я прошу вас удалиться! — отрезал он и громко голосом повторил. — Немедленно.
Я пожал плечами. Удалиться так удалиться. Что орать-то?
— Можно я ему пару слов скажу? — у меня родилась идея. — Всего пару слов.
— Ладно! — разрешил старичок. — Говорите.
Я наклонился к Фоге и тихо прямо в ухо одними губами сказал:
— Завтра приду. Хочешь домой в отпуск на две недели?
Фога обрадованно кивнул.
— Значит, сделаем!
— Давай, поправляйся! — сказал я уже громче и хлопнул его по плечу. — Арриведерчи, амиго!
Я помахал рукой Фоге, ребятам, даже врачам, накинул куртку, собираясь выйти. Обнаружил в кармане еще две пачки «Космоса», бросил Стасу и Вальке Вильсону:
— Не болейте!
Обманул я Фогу. Пришел к нему не на следующий день, а вечером этого же дня. На КПП по поводу позднего посещения вопросов не возникло. Тем более, что в целях предупреждения я, протягивая пропуск, свою просьбу-команду «Пропустите меня, пожалуйста!» сопровождал конструктом подчинения.
Ужин в отделении закончился час назад. Больные лежали на кроватях, бездельничали. Я зашел в палату, поздоровался. Подошел к кровати, на которой сидел удивленный моему приходу Ленька, с ходу заявив:
— Пошли, покурим! Разговор есть!
Ленька поднялся, сунул ноги в тапки-сланцы. Я заметил, что у него ноги были в носках. Уже получил в каптерке, стало быть. Фога накинул на плечи халат. Стас и Валёк тоже было поднялись вслед за ним, но я остановил их:
— Пацаны, без обид! Нам посекретничать надо!
Дождавшись, пока Ленька прикурит сигарету, затянется, я спросил у него:
— У меня есть одна идея, и я её думаю.
Фога хохотнул, услышав этот оборот речи.






