ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Баланс между Светом и Тьмой дал трещину. В городе действует неведомая прежде сила, недоступная возможностям Иных. Алексей Романов, новичок в Ночном Дозоре, становится ключевой пешкой в игре сильных магов. Ему придется распутывать чужие хитрости, а это нелегко, учитывая, что на поле не только Ночной и Дневной Дозоры. Дозорному протягивает руку Темный маг — единственный, кто понимает, что происходит. Но у Темных своя корысть, и плата за их содействие часто бывает чрезмерной. Печать Сумрака Сергей Лукьяненко, Иван Кузнецов Баланс между Светом и Тьмой дал трещину. В городе действует неведомая прежде сила, недоступная возможностям Иных. Алексей Романов, новичок в Ночном Дозоре, становится ключевой пешкой в игре сильных магов. Ему придется распутывать чужие хитрости, а это нелегко, учитывая, что на поле не только Ночной и Дневной Дозоры. Дозорному протягивает руку Темный маг — единственный, кто понимает, что происходит. Но у Темных своя корысть, и плата за их содействие часто бывает чрезмерной. ==================== Пролог Пролог — Эй, командир, телефон не нужен? Алексей с тоской посмотрел на приближающуюся компашку. Он любил ночной город. Неоновые вывески торговых центров, мягкие тени высаженных вдоль тротуара берез, пустынные улицы, избавленные от храпа машин. Даже источаемый асфальтом жар — вечный бич индустриального лета — к полуночи нехотя втягивался в трещины, уползал в решетки водостоков, чтобы вновь обрушиться на горожан, едва всплывет над высотками утреннее солнце. У ночных

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Может, именно так видят таежную чащобу шаманы, и собравшимся здесь посчастливилось взглянуть на лес глазами Химригона, а может, сама древняя, дремучая, дикая сила, обитающая в тайге, возводит подобные препятствия на пути тех, кто берется путешествовать по лесу в Сумраке.

Высший шаман заунывно подвывал, тянул длинную протяжную ноту, притопывал, крутился на месте, наклонялся и выпрямлялся, не забывая поддерживать рокочущий ритм. Собственно, теперь он уже не был шаманом, не был человеком — так плотно обняла его в Сумраке шкура медведя, так туго села на голову огромная медвежья башка. Если бы не бубен в руках, на которые были натянуты длинные мохнатые перчатки с когтями, можно было бы решить, что на поляне сердито ворочается сам хозяин тайги.

Сквозь ощетинившуюся сучьями стену вместе со струйками белого пара стала просачиваться темная дымка. То есть дымом, облаком, туманомэто , по сути, не было. Не облако, а тень облака, вдруг отчего-то решившая обрести объем. Сейчас эта тень проворно и беспрепятственно, словно вода, протекала с той стороны скелетоподобной груды переплетенных коряг в конус света. Расстояния в Сумраке обманчивы, сотня метров в мире людей не всегда соответствует тому же значению на первом слое, и глазам, привыкшим измерять длину, ширину и высоту в одной системе координат, подчас бывает сложно определить те же размеры в сумеречной системе. Если в Сумраке вообще есть хоть какая-то система, кроме порядка слоев. Расстояние до стены Угорь оценил как раз в сто метров. Скорость тени — как у бегуна на средние дистанции, метров пять — семь в секунду. Значит, времени у Химригона, чтобы «дать попытку», совсем немного. Словно завороженные, собравшиеся прикипели взглядами к холодной темной волне. Она приближалась, неумолимая, как надвигающийся вал во время шторма, и все еще была призрачной, нематериальной. Исчезли, провалились на более глубокие слои Аесарон и Сибиряк. Угорь хотел ринуться следом, но задержался, коротко оглянулся на толпящихся за спиной Иных. И что с того, что Темных там гораздо больше, чем Светлых? Все жить хотят, все одно дело делают. Их-то кто защитит, если с первого слоя уберутся все более или менее приличные бойцы? Да пусть даже и не защитит, не сумеет, не выдюжит, но присутствие опытного оперативника должно вселить надежду, уверенность, лишить их желания нестись сломя голову через бурелом, все равно в какую сторону — в безумную, обреченную атаку или прочь, с позором и воплями. Покрепче упершись ногами в землю, дозорный слил на ладони заряды из двух амулетов: жестокое Тройное Лезвие и более гуманную «экспроприацию» — заклинание, при точном попадании отнимающее или блокирующее часть Силы противника. Правда, противника заведомо более слабого или равного по уровню.