Сосредоточившись на нём, Марина через секунду чётко озвучила очередную фразу-активатор умения:
— Рывок!
В последовавшем неуклюжем падении на пол бывшее исчадие опрокинуло какую-то металлическую тумбу и рухнуло на сверкающую стерильной чистотой плитку, оповещая о своём возвращении в мир живых грохотом медицинских инструментов, рассыпавшихся рядом по кафелю.
Знатно приложившись в падении затылком, сквозь застилающий взор кровавый туман Марина ещё несколько секунд удерживала поплывшее сознание и успела услышать чьи-то быстро приближающиеся из соседнего коридора тяжёлые шаги. Но увидеть идущего она уже не успела. До конца исчерпав лимит КЭП, целительный теневой навык деактивировался, и сознание Марины уступило перед лавиной захлестнувшей тело боли.
----------
Глава 42
Глава 42
Глава 42
Сознание вернулось, будто по щелчку выключателя.
Я вдруг обнаружил себя за рулём «газели», на приличной скорости совершающей обгон раздолбанного сельского автобуса, а впереди из-за слепого поворота чертовски вовремя мне навстречу выкатывался здоровенный тягач с прицепом, полным длинных брёвен. Расстояние до встречной громадины лесовоза оказалось не более двухсот метров, сокращаясь с космической скоростью. И без того паршивую ситуацию усугубил оказавшийся конченым уродом водитель долбаной колымаги справа, который вместо тормоза тоже азартно надавил на газ, чисто из-за природной вредности не желая меня пропускать.
Тягач на встречке пронзительно загудел, и этот резкий звук выдернул меня из ступора. Осознав, что через считаные секунды меня вместе с кабиной «газели» попросту размажет по широченному бамперу тягача, я попытался затормозить. Но, игноря моё стремление выжить, правая нога, как влитая, продолжала отчаянно давить на педаль газа…
В итоге движок новой «газели» превозмог-таки отчаянное сопротивление зачихавшего мотора старого автобуса, и моя машина на бешеной скорости каким-то чудом успела вильнуть на отвоёванное у колымаги пространство в правом ряду, буквально перед носом заливающегося пронзительными трелями клаксона тягача.
— Ну ты, мать, даёшь! — раздался рядом подозрительно знакомый испуганный голос.
И только сейчас я заметил, что в кабине нахожусь не один. Покосившись вправо, увидел рядом трясущиеся в пассажирском кресле объёмные телеса той самой толстухи, спасённой мною несколько дней назад в тамбуре электрички.
— Ха! — хмыкнул я в ответ голосом Оксаны. И мне тут же бросились в глаза ухоженные женские руки на руле, с накрашенными ядовито-зелёным лаком ногтями. После чего до меня окончательно дошло, что потеря сознания в конце кошмарного падения из взорвавшегося вертолёта, по ходу, обернулась для меня очередным незваным визитом в тело знакомой потерянной души.






