ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У поэта Данте преисподняя занимает девять уровней. Наш герой зовёт их этажами и умеет прокладывать между ними ходы. Он промышляет охотой на демонов — тех, что липнут к людям и высасывают силы, а иногда и что-то пострашнее. Ремесло рискованное, дерзкое и непредсказуемое, так что при непредвиденных обстоятельствах деньги вам никто не вернёт. Привратник Сергей Скиба У поэта Данте преисподняя занимает девять уровней. Наш герой зовёт их этажами и умеет прокладывать между ними ходы. Он промышляет охотой на демонов — тех, что липнут к людям и высасывают силы, а иногда и что-то пострашнее. Ремесло рискованное, дерзкое и непредсказуемое, так что при непредвиденных обстоятельствах деньги вам никто не вернёт. ==================== Глава 1 Глава 1 Сергей Скиба Привратник Глава 1 Белое безмолвие. Яркий, ослепляющий свет, колющий глаза, мёртвая тишина и жуткий холод, такой, что не только снег хрустит под стопами, а даже воздух на зубах. Стоит моргнуть и веки смерзаются, их приходится тереть ладонями чтобы хоть как-то отогреть и открыть снова. Запах свежести обжигает ноздри и забивает лёгкие. Обледеневшее плато уходит в бесконечную даль, сверкает, укрытое алмазной крошкой изморози и снега. Белый блеск холмов дезориентирует и заставляет жмуриться. Я стою на коленях, которые уже намертво прилипли к твёрдому насту. С каждым вдохом лёгкие сковывает обжигающий холод. С каждым выдохом из горла вырывается хрип, кашель и несколько капель крови. Они на лету застывают в рубиновые кристаллики, падают н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Последовала вспышка и гончих вымело из дверного проёма, словно кегли. А гость снова раскрутил кистень и ударил. На этот раз приближающегося демона. Тот хотел заслониться лапой, но не удержал удара и огненная булава впечаталась ему в грудь. Монстр отлетел назад, плюхнулся на задницу и проехал на ней до дальней стены, размазывая ягодицами чёрную жижу на полу.

Гость же, выставил вперёд свободную руку, растопырив пальцы и громогласно рявкнул:

— Изыди! — слово отозвалось в мозгу колокольным звоном.

Ладонь светлого воина полыхнула золотым, да так, что мне пришлось сощуриться. Знаки пентаграммы как-то сразу поблекли от этого сияния, истончились. Столб портала посерел и свернулся воронкой, в которую стало затягивать валяющихся псов. Дом наполнился жалобным скулежом.

К воронке за крылья потянуло и демона но тот вцепился в пол, вонзив длинные когти в дерево половиц. От его роговых пластин повалил пар, шипы на спине оплавились. Наконец чёрные пальцы разжались и рогатый урод, соскребая рисунок пентаграммы унёсся обратно в пекло.

В доме как-то сразу стало тихо. И лишь шум в ушах вибрирует в такт пульсации света исходящего от воина в белом плаще. Он повернулся и уставился белоснежными провалами глаз на Антона сжавшегося в углу.

Готов бы поклясться, что этот сияющий гость один из белых инквизиторов, но последний из их братии помер чёрт знает когда. Кажется ещё в сороковых годах пятнадцатого столетия. Именно после его смерти власть в святой инквизиции перешла в руки обычных церковных священников, которые мечтали не очистить Землю от скверны, а набить мошну. И святая война как-то плавно превратилась в малопонятную охоту на ведьм, продолжавшуюся чуть ли не три столетия. Ну оно и понятно — ведь запытать до смерти черноволосую женщину гораздо проще, чем загнать обратно в пекло того демона, что почтил нас присутствием только что.

Впоследствии духовенство изрядно постаралось, чтобы знания о настоящих инквизиторах было утеряно. Несколько упоминаний можно найти разве что в Ватиканской библиотеке, но только в тех томах, что хранят и прячут с особой тщательностью.

Кстати, что-то в движениях этого парня кажется мне знакомым. То ли порывистая неуверенность новичка, только приступившего к большим обязанностям. То ли чуть дребезжащий от волнения голос, когда он обратился к Донцову.

— Правом данным мне Святым Писанием нарекаю тебя мерзостью перед очами Господними! — при этих словах одну ладонь светляк приложил к серебряной книге на поясе, и начал раскручивать кистень. — Сгинь!

Грозно надвинулся на перепуганного от неожиданности Антона и замахнулся. Шар на конце цепи вспыхнул ещё ярче, пошёл на разгон и мне стоило немалых усилий перехватить его левой рукой, пальцы которой уже слегка сковало холодом.