ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Судьба не дала мне умереть спокойно — я очнулся в огне Великой Отечественной, в Севастополе под пятой нацистов. При свете дня я — беспомощный инвалид, прячущийся по углам от вражеских облав. Но когда наступает ночь... Ночь делает меня здоровым, злым и опасным. Я убиваю, и с каждой смертью врага моя мощь растёт. Только цена этому — чужая жизнь взамен одной ночи без мучений. А с рассветом всё исчезает бесследно. Оккупанты рыщут в поисках меня, в спину дышит эсэсовец из «Чёрного солнца» — от него за версту несёт гибелью. Но я не отступлю. Хочу свободы, хочу растить детей, хочу победы. Пусть даже для этого мне придётся стать монстром.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лезвие коротко блеснуло в темноте и вошло фрицу «под ребро», прямиком в сердце. Я подхватил падающее тело, и положил его рядом с оглушённым товарищем.

Тело совершенно обмякло. Он был еще жив, но взгляд уже стекленел. Бес, заблаговременно спрыгнувший с тела, спокойно сел рядом и принялся тщательно вылизывать лапы. Я присел на корточки рядом с умирающим и протянул к нему руку. Знакомая серебристая струйка потянулась из его тела.

Привычно поглотив «дыхание жизни», я пополнил резерв еще одной «активной ночью» и вновь скинул Бесу небольшую порцию этой силы.

— Хорошая работа, напарник! — тихо сказал я коту, шерсть которого вновь засеребрилась от поглощенной энергии.

Бес коротко мяукнул и благодарно ткнулся лобастой головой в мою руку. Изумрудный огонь в его глазах стал существенно ярче. Я вытер нож о китель фрица и поднялся на ноги.

— А с тобой, дружочек, нас ждет очень тёплый разговор по душам! — произнёс я, взваливая на плечо оглушённого, но живого немца. Я собирался его допросить, прежде чем «приватизировать» необходимую мне силу.

Я растворился в темноте заброшенного сада, двигаясь с грузом на плече быстрее, чем это мог бы проделать обычный человек. «Волшебные» руки и ноги оказались куда крепче и сильнее, чем были у меня в молодости. Кот бежал рядом, иногда исчезая из виду, но всегда возвращаясь на периферию моего восприятия. Мы словно были единым целым — призрачный охотник и его тень.

Я затащил немца в глубокий овраг, заросший кустарником, подальше от тропинок. Бросил его на землю, плеснул в лицо водой из фляги, что была у него на поясе.

— Aufwachen, Affenbaby! — рявкнул я по-немецки.

[Просыпайся, угрёбище (дословно: ребенок обезьяны)! (нем.)]

Он застонал, замотал головой, но пришёл в себя довольно быстро. Широко распахнув глаза, он увидел меня, увидел нож у своего лица, увидел кота с горящими глазами, сидящего рядом. Страх в его глазах вспыхнул ярче, чем изумрудный огонь во взгляде Беса.

— Wer… wer sind Sie?

[

Кто… кто вы? (нем.)

]

— Это не важно, — спокойно продолжил я по-немецки, присаживаясь на корточки и поигрывая ножом перед его горлом. — Важно другое. У меня мало времени. Ты расскажешь мне всё, что происходит в городе. Где ходят ваши патрули? Какие районы уже заняты вашими войсками? Где можно еще безопасно проскользнуть, и что стало с пациентами и врачами этого госпиталя?

— Ich weiss nichts… — забормотал он, пытаясь отодвинуться от ножа подальше. Ну, куда же ты денешься с подводной лодки?

[Я ничего не знаю… (нем.)]

— Серьёзно? — не согласился я.

Он продолжал твердить, что простой солдат и ничего не знает. Я вздохнул и молча поднес нож к его щеке, и острая сталь оставила на ней тонкую красную полоску. Бес взъерошил шерсть на загривке и издал низкое, шипящее урчание, словно вторя моим словам. От всего этого немца неслабо так затрясло.