ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одна простая мечта — вырвать своих из рабства и отыскать спокойное место для жизни. Куда она заведёт? Невероятно далеко. До отчаянного, почти самоубийственного наскока на враждебный клан. До скандального раскрытия тайн императорской семьи. До странного альянса. А возможно, и до полного переустройства мира. Симбиоз Гедеон Одна простая мечта — вырвать своих из рабства и отыскать спокойное место для жизни. Куда она заведёт? Невероятно далеко. До отчаянного, почти самоубийственного наскока на враждебный клан. До скандального раскрытия тайн императорской семьи. До странного альянса. А возможно, и до полного переустройства мира. ==================== Глава 1 Глава 1 — Я, Элиот из рода Кречетов, признаю себя побеждённым и приношу извинения капитану Дарану, вверяя ему свою жизнь, — торопливо протараторил молодой дворянин, не отводя глаз от замершего перед лицом острия шпаги. Презрительно глядя на валяющегося в пыли противника, Даран миг помедлил, бросил вопросительный взгляд на Лауру, а затем опустил клинок, завершая дуэль. Вторую, за это утро. Предыдущих четверых противников, начиная с барона Анри, он прикончил. Почему пощадил этого — Стриж не знал, но полагал что в дело вступили какие-то договорённости с графиней и внутриклановые политические расклады. Соперник капитана, казалось, до конца не верил своему счастью. Осознав, что смерть прошла мимо, он вскочил на ноги и поклонился графине с таким рвением, что сложился вдвое, мазнув по песку волосами. — Элиот! — с ехидной ухмылочкой окл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Погибшие Пауки не были ангелами, это он знал наверняка. И он сам не был. Да и никто в целом мире, если вдуматься. Сам этот мир не располагал к жалости и излишнему милосердию. Но, несмотря на всё, даже распоследнюю мразь кто-то может любить и ждать.

— Я не стала будить детей, — украдкой утерев слёзы продолжала женщина. — Не хочу, чтобы они видели…

Она неопределённо мотнула головой куда-то. Лёха предположил, что в сторону пристани с пришвартованным к ней тримараном.

Отвечать что-то было опасно. Если на фоне шума и общего шока остальные не особенно вслушивались в его голос, то жена непременно сразу же узнает подмену. Потому Стриж слабо улыбнулся, чуть сжал руку вдовы, имени которой не знал, и сделал вид, что провалился в сон.

К его смущению и разочарованию, она не ушла. Так и сидела рядом, не отпуская его руки. И на душе от этого было особенно паршиво.

Пару раз к ним заходил лекарь, с беспокойством щупал лоб «больного», дал выпить разведённый в воде вонючий порошок, а затем принёс бадью с холодной водой и небольшими тряпицами. Всю оставшуюся ночь вдова Генриха заботливо меняла Лёхе компрессы, стараясь сбить жар.

Небо за окном уже начало светлеть когда в палату вошёл мужчина в годах, но с цепким живым взглядом. Стриж рассматривал визитёра сквозь едва заметно приподнятые веки. Судя по тому, как подобралась при его появлении вдова, это был кто-то обличённый властью.

— Барон Санри, — почтительно поклонилась она вошедшему.

— Матильда, девочка, оставь нас, — покровительственным, но не терпящим возражений тоном приказал барон.

— Да, ваша милость, — вновь поклонилась Матильда и, на прощание сжав руку Стрижа, покинула помещение.

Барон оглядел больного с ног до головы, задержал взгляд на прилипшей к потному телу простыне, на прикрытом компрессом лбу и сел на стул у кровати.

— Генрих, — осторожно, но требовательно потрепал его за здоровое плечо барон. — Проснись. Нам нужно кое что узнать.

Лёха медленно открыл глаза и несколько секунд изображал с каким трудом фокусирует зрение на собеседнике. Тихо промычав нечто неразборчивое сквозь зубы он сипло попросил:

— Воды…

Барон нетерпеливым движением плеснул из кувшина в кружку и подал её больному. Пока Стриж нарочито медленно подносил дрожащей рукой кружку ко рту, Санри начал говорить.

— Мы не нашли тело твоей пустышки. Мне передали, что ты сообщил будто обоих пустотников забрали. Ты всё ещё чувствуешь своего? Он жив? Можешь сказать в каком направлении и как далеко?

Стараясь не перемениться в лице Стриж делал глоток за глотком, соображая. О том, что одна из освобождённых пустышек принадлежит ныне покойному Генриху он не представлял. И это плохо.

В похищении освобождённых от хозяев пустышках был понятный мотив — привязать к себе, или продать ценный ресурс.