— А чего тут объяснять? — как-то истерично рассмеялась Лена. — Итак всем все понятно!
— Не было у нас с ним ничего!
— Это ничего куча народу видело!
— Молчать! — заорал охреневший от осознания того, в какое дерьмо влез, товарищ Юров.
Я в это время скромно стоял в сторонке и старался не отсвечивать, лишь время от времени увеличивал расстояние между собой и основным местом действия, планируя незаметно скрыться за углом здания столовой.
— Чапыра, да скажи ты ей! — мои планы наглым образом нарушила Лебедева.
— О, так и Чапыра здесь! — Юров развернулся в мою сторону. — Ни одно происшествие без Чапыры не обходится, — недовольно заметил он. Буравя меня недобрым взглядом.
— Между нами ничего не было, — подтвердил я слова Лебедевой, проигнорировав замечание комсомольского босса. Фиг знает, как на него реагировать. Но понятно, что Юрову Альберт чем-то не нравится.
— Нет вы это слышали? Ни стыда не совести! — вновь начала заводиться Голдобина. — В свою комнату он эту мымру водил? Водил! В главном корпусе — целовал? Целовал! Куча народу это видела!
— Меня в тот день машина сбила! — повысил я голос, из-за зудящего перешептывания зрителей. — Татьяна не прошла мимо, а протянула руку помощи, помогла мне добраться до общежития. Она поступила как настоящий комсомолец! — добавил в конце востребованную здесь формулировку.
— А целовала она тебя тоже как настоящий комсомолец? — полным ехидства голосом, поинтересовалась Лена.
— Да врет он все! — поддержали скепсис главной обвинительницы подруги.
— Как ни странно, но в этом Чапыра не врет, — неожиданно вмешался секретарь комитета. — Ему вчера профком материальную помощь как пострадавшему в аварии выдал.
Судя по перешептываниям, симпатии зрителей после заявления Юрова стали смещаться в мою сторону.
— А поцелуй? — подозрительно спросила Голдобина.
— Татьяну я из благодарности поцеловал. Сам поцеловал. Она здесь совершенно не причем, — надеюсь это поможет Лебедевой.
— Из благодарности в губы? — Ленка стояла бледная и ненавидяще смотрела на меня.
— Да это был обычный поцелуй. Не пойму, чего ты из-за него так завелась? — как все-таки женщины любят предавать мелочам объем и значимость.
— Обычный?! — Голдобина, сглотнула и наконец поставила точку. — Между нами всё кончено!
«Ну и славу Богу», — выдохнул я, поднадоел уже этот концерт.
Развернулся и пошел в сторону общаги. Лебедеву обелил, Голдобиной сохранил лицо. Хоть прямо сейчас на доску почета.
У самого входа в общежитие, меня перехватил младший лейтенант милиции Гордеев.
— Товарищ Чапыра! — вынырнул он со стороны главного корпуса. — Вас-то я и ищу.
— Добрый день, — озадаченно поздоровался я, протянув ему руку для пожатия.
— Что же вы, товарищ, в райотдел-то не подошли? — укоризненно начал он. — Договаривались же.






