— Чем, чем? Кислород перекроют, — зло бросил Красников и я понял, что не все здесь идейные комсомольцы. — Ни нормальной работы, ни карьеры, ни загранок — вообще ничего, — Грег посмотрел на меня внимательно, от давнишнего балагура ни осталось и следа, — А самое поганое, путь в партию тебе будет закрыт, а там должности, спецпайки, спецдачи, спецсанатории и другие блага.
— Понял, — впечатлился я серьезностью проблемы. — И что делать?
Красников отхлебнул чай из стакана.
— Вести себя тише воды, ниже травы, авось пронесет, — пожав плечами, ответил Грег, — или, наоборот, показать себя опасным противником. Но в любом случае лучше сильно не выделяться из толпы. Да ты, я смотрю, и сам начал это понимать — подстригся, клеш снял. Вот только на бабах подорвался.
— Все беды от баб, — вздохнул я.
— Это да, — согласился со мной сосед.
Из задумчивости нас вывел приход гостя. В комнату зашел, нарядно одетый и благоухающий одеколоном Алексей.
— Альберт, я зашел предупредить, — смущаясь, начал он после взаимных приветствий, — при Ленке я буду делать вид, что мы в ссоре. — он проникновенно заглянул мне в глаза, ища в них понимание.
— Да без проблем, — одобрил я его тактику.
— Без обид? — уточнил он.
— Без обид, — подтвердил я.
Соглашение мы скрепили рукопожатием под хохот Грега.
Когда я появился в корпусе своего факультета, народ с курса уже толпился в коридоре возле аудитории. Все опрятные, со скидкой на эпоху, нарядные. Женщины, преимущественно, в принятой здесь классике — белый верх, черный низ, мужчины в костюмах, некоторые даже с галстуками. Я, как и большинство, этой статусной вещи не имел. В гардеробе Альберта нашелся лишь один цветастый галстук, который сразу же мною был отправлен в мусорное ведро. У Грега же галстуков не было вовсе.
Студенты тихо переговаривались, боясь потревожить, находящихся за закрытыми дверями членов экзаменационной комиссии. Кое-кто с бледным видом, или беззвучно шевеля губами, или в неполный голос, повторял презентационную речь. Стоящие возле открытых широких окон мужчины, нервно курили. Увидел я и Лену, что-то рассказывающую, обступившим ее девушкам. Поблизости топтался Алексей, в ожидании внимания от своей зазнобы, ловя каждый ее жест и каждое слово.
На особице чуть ли не по стойке смирно, застыла Лебедева, осваивая амплуа злодейки-разлучницы. Студенты время от времени бросали на нее взгляды, кто заинтересованные, кто неприязненные, кто оценивающие.
Как только сокурсники меня опознали, тех же самых взглядов удостоился и я. Но в зоне отчуждения, в отличие от Татьяны, не оказался. То ли сработала мужская солидарность, то ли любопытство, то ли еще какой фактор, но студенты мужского пола потянулись ко мне с приветствиями.






