Иначе нам светит совсем другой финал.
— Вы вчера упомянули о пяти тысячах. Но это слишком большая сумма, — она смотрела на меня проникновенным взглядом серых глаз.
А я, глядя на нее размышлял. Раз Зудилина начала разговор с размера отступных, то на саму схему она в целом согласна, вот только запрошенная мною цена ее не устраивает. Это радовало. Думал будет сложнее. Боялся, что сегодня опять будем водить хороводы.
— Вам грозит до трех лет лишения свободы, — начал я с главного и по сути единственного моего козыря.
— Или штраф, — ее ход оказался откровенно слабым.
— Или штраф, — даже не стал я спорить, — но в комплекте с приговором.
Ее карта оказалась бита. Я улыбнулся. Зудилина, поджала губы. Еще партия?
— У меня нет таких денег — теперь ее глаза излучали печаль.
— А сколько у вас есть? — включился я в игру.
— Боюсь, не больше тысячи, — осторожно ответила она.
— Этого мало, — категорично заявил я, — за три-то года свободы. Плюс приговор, плюс лишение права управлять автомобилем на пару лет. Я итак запросил с вас по минимуму, — математически доказал я свой довод.
— Никто мне три года не даст. У меня безупречная репутация, а значит положительная характеристика мне обеспечена. Потом я женщина, а вы совершеннолетний. Да и не пострадали вы особо. Даже в больнице не лежали, и диплом хорошо защитили, я узнавала. Так что отделаюсь штрафом и, возможно, на год лишусь прав, — представила она свой расчет.
— Плюс приговор, — дополнил я то, что она забыла в него включить.
— Итого полторы тысячи, — как-то странно подсчитала она.
— Хорошо, только ради ваших красивых ног, то есть глаз, я согласен снизить сумму до четырех тысяч, — в торге всегда приходиться уступать. Упрешься и сделка сорвется.
— Альберт Анатольевич, это не серьезно, — Ольга подняла глаза к небу. Глубоко вздохнула, а когда вернула взгляд на землю, то застала меня за разглядыванием своей груди.
— У меня только две тысячи, и давайте закончим на этом, — произнесла она, сделав еще один полный вдох.
— Пять минут назад у вас была только одна тысяча, — заметил я, и взглянув на часы продолжил, — у нас как раз еще есть пять минут.
— Две с половиной — не вам, ни мне, — сделала она новое предложение.
Я демонстративно посмотрел на часы.
— Но нельзя же быть таким упертым! — воскликнула она.
— Хорошо, две с половиной, — уступил я, потому что Зудилина начала нервничать. А отец меня учил, что у человека о тебе должны остаться светлые воспоминания.
Ольга устало улыбнулась.
— Я отдам их вам после того, как вы сделаете, что обещали, — выдвинула она требование, прижав к себе портфель еще крепче.
— А купюры у вас какие? — уточнил я прежде чем спорить.
— Сторублевые, а что? — удивилась она вопросу.






