— Если бы четвертные, то пришлось бы вам мне еще портфель дарить, бонусом, — объяснил я ей расклад.
— Нет. Портфель я не отдам, — кончики ее пальцев от усердия покраснели.
— Не бойтесь, теперь не отберу, — успокоил я ее, и тут же предельно жестко добавил, — утром деньги — вечером стулья.
Зудилина пробуравила меня взглядом, но послушно полезла в портфель, загородив мне обзор клапаном.
Деловито пересчитав купюры, я засунул их в трусы, прижав резинкой.
Зудилина при этом деликатно отвернулась.
Двадцать шестой кабинет нашелся на первом этаже почти в самом конце коридора. Никакой таблички кроме номера он не имел.
Я открыл дверь, пропуская даму. Мы почти синхронно поздоровались с сидящим за одним из двух столов среднего возраста мужчиной с лейтенантскими погонами на серой форменной рубашке, отвлекая того от заполнения бумаг.
— Здраствуйте, — вопросительно уставился он на нас.
— Чапыра, — представился я, — меня в двадцать шестой кабинет на десять часов вызывали.
— Да, да, есть такой, — начал он копаться в лежащих на столе документах, — необычная у вас фамилия, поэтому и запомнил. Вот, нашел.
Он положил перед собой скрепленные скрепкой несколько исписанных листов. Удалось разглядеть схему и протокол, что составлял гаишник.
— А вы кто? — спросил он мою спутницу.
— А я Зудилина, — ответила она.
Он вновь уткнулся в документы.
— А, понял, — произнес он и вновь поднял на нас взгляд. — Гражданка Зудилина, подождите в коридоре, а мы с товарищем пока пообщаемся.
Ольга недовольно поджала губы, но спорить не стала.
— Присаживайтесь, — указал лейтенант мне на стул, когда дама вышла.
— Вызвал я вас, — продолжил он, — чтобы определиться будем ли мы возбуждаться по двести одиннадцатой и передавать дело в следствие.
— Не будем, — ответил я, отметив про себя забавность формулировки.
— То есть машина вас не сбивала? — уточнил лейтенант.
— Нет что вы. Машина врезалась в столб. А я мимо шел и от неожиданности запнулся за бордюр.
— Ничего не понимаю, — лейтенант уткнулся в документы, — напутали они что ли? — он перевел на меня задумчивый взгляд. — Или вы померились с Зудилиной?
— Бордюр и столб, — стоял я на своем.
— Хорошо. Так и запишем, — не стал он спорить.
Оформление отказного материала заняло несколько минут. Зудилина вся извелась, ожидая меня. Я это понял, когда появился на пороге — она впервые искренне обрадовалась при виде меня.
— Ольга Васильевна, а сколько денег вы всего принесли? — спросил я, когда мы спустились с крыльца, — только честно.
— Пять тысяч, — пробурчала она и зачем-то пояснила, — мы с отцом на дачу копим.
Услышав запрошенную мною сумму, я не стал жалеть, что уступил. Все-таки она делала Альберту массаж сердца.
— Пригласите меня на дачу, когда купите? — поинтересовался я нейтральным тоном.






