— Вот именно, — поддержал начальство Лусенко и не упустил случай поглумиться. — Без нас у вас бы вообще раскрытых дел не было! С такими-то кадрами, — и он вновь всхрапнул.
— В общем так, товарищи! — Мохов повысил голос, заглушая разошедшегося начальника угро, — Не знаю, как вы это сделайте, и сразу говорю — отговорки я слышать не желаю! Но, чтобы к концу года показатели раскрываемости взлетели вверх! Я больше не собираюсь краснеть в Управлении! За прошлый год у нас самые низкие показатели в городе! За первое полугодие этого — скорее всего будет также!
Головачев с Лусенко уставились в стол, наливаясь кровью так как далее пошли ненормативная лексика и сравнения с представителями животного мира.
— Илья Юрьевич, — выпустив пар, уже более спокойным голосом обратился к подчиненному Мохов, — Шафиров вам нового сотрудника отправляет, выпускника нашего университета. Документы по нему уже в работе, я дал команду ускорить все проверки.
— Одного? — уточнил Головачев.
— Одного, — подтвердил Мохов, разведя руками. — В Управлении вчера у Шафирова сидели. Так сильно ругается наш непотопляемый, — вспомнив минувшее, Мохов поморщился. — Просил семерых, а получил лишь четверых. Так мне, Илья Юрьевич, с боем пришлось у коллег вырывать для вас сотрудника. Цените.
— Спасибо, Андрей Игнатьевич.
— Ладно, товарищи. Можете быть свободны. И повышайте раскрываемость, повышайте.
— Илья Юрьевич, ты чего, обиделся что ли? — Лусенко вновь ожил, когда они вышли из кабинета начальника милиции. — Да ты чего? Отбрехались и пошли дальше работать. На жизнь надо смотреть проще, — он заржал, игнорируя хмурый вид коллеги, и повернул в сторону угро.
Наконец последний поворот и Головачев на месте. Не обращая внимания на вскочившую с места, при его приближении, секретаря, с кипой бумаг на подпись, подполковник зашел в свой кабинет и грохнул дверью. Секретарь поняла, что начальство не в духе и не будет беспокоить его минуты три, в лучшем случае пять. Так-то Капитолина Ивановна числилась в учетной группе и даже имела звание, но все и всегда ее величали секретарем, а она не обижалась.
Усевшись в удобное кресло, Головачев прикурил сигарету, подвинул к себе пепельницу и прикрыл глаза, сбрасывая напряжение.
Через пару минут он услышал как скрипнула отворяющаяся дверь, затем совсем рядом зашелестели бумаги, которые Капитолина положила на его стол.
— Замов пускать? — тихо спросила она.
Он лишь кивнул.
В кабинет шумно зашли его заместители, переругиваясь на ходу. Головачев открыл глаза и прикурил новую сигарету.






