ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джим Пендантон знал, что умрет. Раненый, загнанный в канал, он остался один против своры псов и гвардейцев Мергена. Старый адмирал успел разорвать нескольких ублюдков из своего «Крушителя», но плакальщик с птичьими глазами оказался быстрее. Нож, перерезавший горло, решил всё. Товарищи ушли, и это было единственной его победой. Я — Итан Шелби. В моей конторе пахнет пылью и безнадегой, а в голове шумят предвестники — тени, которых нет, и голоса, которых не слышит никто, кроме меня. Война сделала со мной то, что не смогли пули искиров. Долги копятся, клиентов нет, и даже дождь, кажется, издевается. Звонок старого приятеля — и на пороге возникает Хенстридж, изобретатель, который умирает быстрее, чем говорит. Его лабораторию обчистили, а вместе с записями исчез прототип аппарата для очистки мотории. Он сулит золотые горы, лишь бы я отправился в Риерту. Но этот город — осиное гнездо, где каждый второй готов всадить нож в спину, и я слишком хорошо это помню.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Портрет господина в пенсне, похожего на учителя сельской школы, был зачеркнут красным крестом, и рядом от руки оставлена надпись «Пойман».

Тут же висело еще одно изображение – шейный платок у этого человека был повязан на лицо, оставались видны лишь светло-карие глаза, дерзко смотрящие на зрителя из-под низко надвинутой шляпы-котелка. Надпись гласила: «Хлест – награда пять тысяч цинтур». Наверное, этот Хлест, которого никто не знал в лицо, жутко насолил властям, раз за него давали состояние в десять тысяч фунтов.

Я с иронией подумал, что пора мне переквалифицироваться в охотника за головами. Работа, кажется, гораздо более прибыльная, чем поиск похищенных младенцев, девиц и приборов для превращения мотории в амброзию.

Были в зале вывески и иного свойства. Во-первых, совсем небольшая, рекламирующая воздушные и грузовые перевозки с помощью «Компании Северного Небесного Пути». А также полно агиток с воодушевляющим содержанием, бело-золотыми флагами Риерты, ее гербом – крылатым единорогом, скачущим по воде. «Мотория – это путь к процветанию!», «Дукс – отец нации!», «Вместе мы шагнем в будущее» и прочая хрень, от которой лично у меня во рту появляется такой цвет, словно я только что сожрал телегу лимонов. В чем человечество никогда не меняется, это в той пафосной патоке, что правительство с удовольствием льет на головы тех, кто им позволяет.

Уж поверьте молодому идиоту, который благодаря таким вот листовкам и статьям государственных газет когда-то записался добровольцем на фронт. В отличие от многих я хотя бы вернулся, чтобы рассказать об этом другим.

Нет, поймите меня правильно. Я бы все равно пошел защищать свою страну, тут никаких вопросов нет, но хотя бы был избавлен от наивной чуши, что «вот сейчас, буквально через неделю, храбрые войска Королевства опрокинут искиров и погонят их прямо под стол глупца и труса императора».

Император оказался отнюдь не глупцом. И совсем не трусом.

С другими обещаниями пропаганды вышло примерно так же. Страшная мясорубка Великой войны растянулась на четыре с половиной года, всосав в себя множество стран и миллионы людей. Как говорится, иллюзии частенько затмевают реальность, а последняя всегда норовит повернуть в худшую сторону и забрать с собой мечтателей.

Человек, взявший мой паспорт, был без пиджака, в нарукавниках, чтобы не пачкать рукава рубашки чернилами. На его крупном носу блестело серебристое пенсне, густые брови походили на заросли засохшей травы, а усы были маленькими и тонкими, едва заметными.

Он глянул на меня, сказав:

– Добро пожаловать в Риерту, мистер Шелби.

– Спасибо.

У Риерты и Королевства один и тот же язык.