ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перед нами «Три дня Индиго» — второй том саги об изменённых, наследующий «Семи дням до Мегиддо». За обложку спасибо Алексею Андрееву, мастеру, придумывающему целые миры. Три дня Индиго Сергей Лукьяненко Перед нами «Три дня Индиго» — второй том саги об изменённых, наследующий «Семи дням до Мегиддо». За обложку спасибо Алексею Андрееву, мастеру, придумывающему целые миры. ==================== Часть первая. Глава 1 Часть первая. Глава 1 Глава первая Обычно я на ночь плотно задёргиваю шторы. Не люблю, когда лунное кольцо светит в глаза. Но эта ночь была слишком хорошей. Дождь прошёл и кончился к полудню: тёплый дождь в последний день марта. Воздух был в самую меру прохладным, так, чтобы можно было всю ночь лежать без одеяла и лишь под утро укрыться. Поэтому я оставил окно распахнутым, смотрел на потолок, где бегали тени от фонарей, слышал редкий гул машин, шаги и голоса запоздавших прохожих. И разговаривал с Дариной. — К нам сегодня привезли девочку, — рассказывала она. — Большая уже, четырнадцать лет. Спрыгнула с балкона пятого этажа, вся поломалась. Я поморщился, спросил: — Дурында. Из-за несчастной любви, конечно? — Нет. Чтобы стать Изменённой. Мне кажется, её могли и люди вылечить, позвоночник цел. Но родители не выдержали, привезли к нам. — Такую взрослую? — Мы берём и в этом возрасте. Если иного выхода нет. А она сказала, что спрыгнет снова или выпьет отраву, если её не возьмут. — Взяли? — Да. — И… что? — Пока жива. Дня через два будет ясно, как сработал мутаген. — А ты уже

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Терраса нависала над захламлённым и грязным двором-колодцем совершенно питерского вида. Дом, такой красивый с фасадов, здесь был совершенно непригляден: облупившиеся некрашеные стены, небрежно запененные проёмы окон, какие-то кондиционеры и вентиляционные короба промышленного вида. Судя по пепельницам, терраса использовалась курильщиками, но сейчас там стояла лишь Дарина. Она прислонилась к перилам и смотрела вверх. Над колодцем плыло лунное кольцо, сейчас белёсо-серое, словно пригашенное.

Я встал рядом. Глотнул из стакана. Спросил:

— Смотришь на кольцо?

— Нет, — ответила Дарина как ни в чём не бывало. — На Росс сто двадцать восемь. Это красный карлик в созвездии Девы. Знаешь астрономию?

— Созвездия немножко знаю, — сказал я. — Дева… и где она?

— Вот там, — Дарина подняла руку. — Крошечная красная точка. Примерно посередине между Спикой и Регулом. Тусклая. Там есть планета, называется Саельм. Холодная.

— Там воюют? — спросил я.

— Нет. Она малоинтересна как колония, своей разумной жизни не имеет. Там тренировочный лагерь и перевалочный пункт. Это одна из ближайших к Земле баз Инсеков. Была отбита у Прежних в начале двухтысячных. На Земле даже зарегистрировали радиошум от… неважно. Нас часто отправляют туда, а потом — дальше, по всем секторам, где идут бои.

— А… — сказал я, глядя на мерцающую красную точку.

— Люди не видят эту звезду невооружённым глазом, — сказала Дарина. — Да ещё и с такой засветкой, как в Москве.

Она помолчала.

— Это тоже следствие Изменения, которое вызвал в тебе Призыв.

— Что ещё? — спросил я.

— Ты стал сильнее и быстрее, процентов на десять по сравнению с прежней формой. Может быть, это не очень заметно, но есть. И у тебя не только ногти лучше растут. Переломы тоже станут срастаться быстрее в два-три раза. Ты можешь задержать дыхание на несколько минут. Несколько ядовитых веществ для тебя менее вредны, радиация не так опасна. Похоже на очень слабую форму изменений жницы.

— Ну, это даже неплохо, — решил я.

— Но ты стал бесплоден, — добавила Дарина. — Это правда, и это плохо. С Миланой иначе, на женскую фертильность Призыв так не влияет. Скорее… — она помедлила, — есть даже некоторый плюс. Она никогда не родит ребёнка с генетической патологией, даже с малейшей.

— Очень хорошо, — обрадовался я. — Правда!

— Я не знала о последствиях, — сказала Дарина. — Честно. Это в глубине базы знаний хранителя, я слишком поздно получила доступ. А когда поняла… было уже поздно.

Я вспомнил, как она рыдала, прижимаясь ко мне в Гнезде. Повторяя «что же я наделала».

— Извини, что сорвался, — сказал я. — Мне это неважно. Правда.

Дарина покачала головой.

— Сейчас неважно. А потом станешь об этом думать.

— Вы же живёте… без детей.

— Мы — это другое. Мы всё равно должны были умереть. Теперь мы отдаём долг.