— Ты можешь толком объяснить, кто такой этот Зульц? С чего ты вообще решил, что я его знать должен?
— Только из уважения к твоим многочисленным контузиям: Рей, направление в твоё учебное заведение подписывает двадцать четвёртое управление. Оно же — личная канцелярия императора. Там колотушка и часы на печати должны быть.
— Ну? — продолжил тупить бывший лейтенант.
— Лапти гну! Салех, ещё раз: личная. Понимаешь? ЛИЧ-НА-Я! — майор многозначительно ткнул пальцем куда-то в небо. — Тебя направили учиться на волшебника!
— Вот сейчас, майор, совсем непонятно стало. Какой из меня маг? Дар каждый год проверяют. Может, спутали с кем? — окончательно растерялся Рей.
— Ох, дела мои тяжкие… Слушай меня здесь. Магического дара у волшебников нет. У волшебников есть атрибут. Что-то такое, что может только он. Какой-то фокус. Для примера — из того, что я сам видел. Один такой без магического дара умел книгу раскрывать на той странице, о которой думал. Ещё один хрен всегда мог взять вещь там, где её оставил. Даже если её оттуда спёрли. Третий умел взглядом гвозди заколачивать — хоть в дерево, хоть в камень… В общем — всякая фигня. Которая вроде как магия, а вроде как и нет, — Цитрин начал подбирать простые слова, стараясь донести мысль.
— Да не, ерунда какая-то, какой из меня волшебник? Я до твоих слов был уверен, что это маги такие, специализированные и засекреченные. Ты же знаешь, я с этой братией пересекался исключительно через прицельную планку, — снова замялся инвалид.
— Слушай, Салех, не юли, что у тебя за атрибут?
— Да мелочь, копеечный амулет умеет так же… — окончательно стушевался Рей.
— Чума и безумие, Рей! Хватит ломаться как блядь на выданье!
— Бухло я умею охлаждать! Доволен? В любой пьянке, если дать мне бутылки, вино в них станет ледяным, — рявкнул Салех, выпрямившись. И сразу стало ясно, что он не очень-то верит собеседнику. Точнее — подозревает какую-то насмешку.
Однако собеседник не засмеялся. Он очень внимательно посмотрел на бывшего лейтенанта и вздохнул.
— Вытащил ты счастливый билет, Салех.
— Ничего не понял… — лицо Рея должно было стать озадаченным, но частично убитые мимические мышцы лишь перекосили его на один бок. Кого другого эдакая рожа могла напугать до икоты, но «Майором-четыре-метра» самим пугали целые роты.
— Ты про битву у Белой речки слышал? — вкрадчиво поинтересовался он.
Инвалид лишь кивнул.
— По официальной версии там пяток пехотных дивизий положили и три броневых. Вся гвардия бурслайцев легла в полном составе. А слыхал, сколько наших погибло? Чуть больше роты, так?
Дождавшись кивка, Цитрин продолжил:
— Никто там наш не погиб. Вообще. Ну, может дюжина-другая бакланов, кто не успел вовремя залечь в складки местности. А в остальные погибшие записали все небоевые потери с округа за год.






