Три сапога – пара
Тимофей Царенко
Рей Салех — человек далеко не образцовый. Он хладнокровный убийца и бывший военный. Долгие годы он лил кровь недругов империи. На войне потерял ногу, кусок кожи — и добрый нрав.
Ричард Гринривер, пожалуй, ещё хуже. Седьмой отпрыск знатного дома, избалованный, спесивый и безжалостный. Чужие муки — его забава.
Судьба свела этих двоих и сделала героями.
А зачем нужны такие? Другие, увы, не доживают.
====================
Глава 1
Глава 1
— Записывай, лейтенант: куртка кожаная, на подвязках, полувоенного образца, состояние новое, одна штука. Не забудь подпись, стал-быть, поставить везде. Рубаха нательная, хлопковая, новая, три штуки. И очень прошу, без клякс.
Скрипучий тенорок, оглашающий своды подвального помещения вещевого склада, был одновременно панибратским и подобострастным. Обычным людям совмещать это невозможно физически, но тридцать лет службы в частях материального обеспечения наделяют и не такими талантами.
… — Штаны кожаные, форменные, с шерстяной подкладкой, новые, одна штука. Фляга медная, посеребрённая внутри, стандартного образца, б/у, одна штука. Сапоги кожаные, с жёстким голенищем, две штуки…
— Ну и зачем мне два? — прозвучал в ответ гулкий бас.
— А, ну да, точно! Слушай, лейтенант, есть у меня к тебе дело. Ты сапоги запиши, запиши, стал-быть, а я пока достану кой-чего… — голос стал приглушённым и панибратским уже до отвращения.
Шаркающие шаги, скрежет отродясь не смазываемых дверных петель, тихая ругань.
Звук падения чего-то мягкого, но весомого.
Чихание пополам со сдавленными матюгами.
Снова скрип двери и шаги, чуть погодя интендантский голос:
— Вот, значитца. Сапог из кожи саламандры, с усиленной подошвой и бронзовыми пряжками. Правый. Почти неношеный. По прочности — как латный.
— Даже так? — второй голос изрядно побило скепсисом. — А левый где?
— Ну, известно где: сожрала, стал-быть, костяная многоножка, вместе с хозяином. Вот только ногу и нашли потом. Ты не думай, хозяин этот сапог едва неделю носил, даже не растоптал толком. А я тебе ещё и два империала дам, полноценных, стал-быть. Новая пара как раз четыре стоит. Честная цена! А сапогу тому сносу нет.
— Два империала, говоришь? Накинь ещё пяток серебрушек, всё же ношеный.
— Йэх, пропадай душа пропадом! Только из уважения к твоему геройству, — панибратство почти исчезло, зато подобострастия стало — хоть продавай. Звякнули монеты, заскрипела кожа под пальцами. — Так, и последнее: несессер, с набором бритвенных и парикмахерских, солдатский… Хотя, нет, тебе же офицерский положен…
— И кто бы мог подумать, верно? — бас стал ехидным.
— Все-то вы над тыловиками издеваетесь…
Уволиться из армии гораздо труднее, чем в неё попасть. Особенно остро это понимает человек, мысленно уже вышедший за забор военной части.






