ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой район под пятой бандитского синдиката. Мой сектор — помойка, куда город свозит отбросы. В этом городе каждый норовит всадить нож в спину. А за стенами — лишь выжженная радиацией земля и кошмары, что бродят по ней. Как уцелеть среди чудовищ, если соседи по подъезду страшнее тех, кто воет за стеной? Элементарно. Нужно быть злее всех. Химера Вова Бо Мой район под пятой бандитского синдиката. Мой сектор — помойка, куда город свозит отбросы. В этом городе каждый норовит всадить нож в спину. А за стенами — лишь выжженная радиацией земля и кошмары, что бродят по ней. Как уцелеть среди чудовищ, если соседи по подъезду страшнее тех, кто воет за стеной? Элементарно. Нужно быть злее всех. ==================== Глава 1. Шесть корейцев и одна собака Глава 1. Шесть корейцев и одна собака Кажется, это чья-то оторванная рука. Почему рука? Потому что стоило мне открыть глаза, я увидел вязь татуировок и мясистые пальцы, украшенные перстнями и кольцами. Почему оторванная? Потому что если я уснул, подоткнув под голову чью-то мужскую руку в качестве подушки, значит ее хозяину она уже не нужна. А на этом диванчике явно не хватит места нам двоим. Мне и одному-то маловато. С трудом оторвав голову, приподнялся на локте и заглянул через спинку. Твою же восьмерочью мать. Да чтоб меня со стены обоссали. Я оглядел комнату, в которой находился, и ничем хорошим это не пахло. Повсюду кровь, трупы и битая мебель. Уронив голову обратно на чью-то руку, скривился от боли. Во рту словно кошки нагадили. И башк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пустота отозвалась гулким эхом, словно я находился не нигде, а в каком-то зале с высокими потолками. Странно. Может, я наконец-то сдох? Просто не почувствовал ничего из-за наномашин в организме, а тело на самом деле шагнуло за свой предел.

Или нет? Что-то промелькнуло на самой периферии зрения. Обернулся, но ничего не заметил. Снова, но с другой стороны.

— Черный! — рявкнул я. — Хватит носиться туда-сюда. Что происходит?

— Сам не вкуриваешь? — раздался голос сбоку. Но говорил Восьмерка.

— Не вкуриваю что? — произнес я.

Он лишь лениво махнул рукой, и передо мной словно гигантский экран раскрылся. Как будто я в каком-то старом кинотеатре сижу и смотрю на происходящее. Я видел, как камера медленно приближается к дрожащей Элис, сжимавшей пистолет.

Ее губы двигаются, рот открывается, но звука нет. Но я видел достаточно. И страх в зеленых глазах. И слезы, размазанные по щекам.

— Какого черта, а? Отвечай.

—Да просто все, — произнес Восьмерка флегматичным голосом.— Ты отрицал свою сущность, пытаясь забыть, кто ты есть. Запрятать подальше, никогда не вспоминать. Ты затолкал собственное прошлое настолько далеко, что оно оторвалось от общей картины. И так родился Черный.

— Нет, все не так, — замотал я головой. Мне стало дурно, захотелось блевать. От этого картинка экрана пару раз дернулась. — Черный снился мне каждую ночь. А потом появился и наяву.

— Черный и есть ты, кретина кусок, — беззлобно ответил Восьмерка. — А теперь ты пытаешься вновь стереть себе память. Забыть все и начать с чистого листа. Как трусливая тварь. И вот он я.

— Нет, нет, нет, — запричитал я. — Я не убивал свою семью. Это не мог быть я. Это был он, Черный Дьявол.

— Может и он, — пожал плечами Восьмерка, делая глоток из фляжки. — Может и ты. Может вообще кто-то другой. Кто же его теперь разберет? Мы же ничего не помним. Черный помнит, но он не скажет. Да и какая теперь разница?

— Выпусти меня отсюда! — взревел я, глядя, как изображение приближается к Элис. Медленно, словно в замедленной съемке. — Я достану химеру и выбью из него правду.

— Э, не-е-ет, — пророкотал голос Черного. — У тебя уже был шанс. Теперь моя очередь. Черный — главный герой в этой игре. Он всех спасет. Он все исправит.

— Что это значит? — опешил я.

— То и значит, тупая ты восьмерка, — прорычал Черный.

— Не обобщай, а? — ответил Восьмерка, глядя куда-то в сторону.

— Черный слишком долго сидел взаперти. Теперь ты посиди. Теперь я у штурвала. Я всех спасу и стану настоящим героем. А вы оба всего лишь сраные восьмерки.

— Сказал же, не обобщай, — ответил Восьмерка. — Это вы с ним всю кашу заварили, я вообще тут ни при чем.

— Черный! — взревел я, чувствуя, как ярость туманит разум.

Белое ничто вокруг стало красным.