В углу мерцала превосходная трехмерная инсталляция: красивый мускулистый азиат то печально улыбался, то принимал стойку из арсенала кун-фу. Судя по всему, здесь была малина, преступная база, место встреч и переговоров. Чтобы скрыть напряжение, Савелий кивнул на мерцающего бойца: – Джеки Чан, да? – Нет, – строго ответил Муса. – Это не Джеки Чан. Это Талгат Нигматуллин. Слышал о нем? – Какой-то герой из XX века. – Ну, герой не герой – а погиб как мужчина. – Ага, – сказал Савелий. – А как он погиб? – Его забили насмерть. Пахло жареным мясом. На стене висело объявление крупными буквами: ДРУЗЬЯ ПЛАТЯТ Противоположную стену украшало еще одно предупреждение: ВОДУ НЕ НАЛИВАЕМ Подошел официант. Не говоря ни слова, отодвинул стулья от одного из столиков. Зажег свечу. Здесь Муса вел себя иначе: уже не горбился и не возил при ходьбе подошвами по полу. Теперь это был осанистый, с тяжелым взглядом самец в благородных сединах – таким Герц увидел его впервые, два месяца назад, в кабинете Пушкова-Рыльцева. – Это хорошее место, – деловито сообщил Муса, садясь вполоборота и величественно закидывая ногу на ногу. – За стенкой кухни стоит самый мощный глушитель в этом районе. Обычно мы отправляем людей прямо отсюда. – Отправляете? – спросил Герц. – Куда? На тот свет? Стул под ним заскрипел, как настоящий деревянный. Возможно, это и был настоящий деревянный стул. – Не груби, – ответил Муса. – Зачем грубишь? Я тебе повода не давал. – Случайно выскочило, – признался Савелий. – К слову пришлось. Голова… того. Совсем не соображает. Муса улыбнулся: – Так бывает, когда человек перескакивает с мякоти на алкоголь. Пытаешься говорить с ним о деле, а он только глазами хлопает. – А мы уже говорим о деле? – Я пытаюсь, – вежливо ответил Муса. – Но ты все время перебиваешь. – Извините. – Не извиняйся. Савелий вздохнул. – Кстати, – грустно произнес большеносый злодей, – водку ты пьешь зря. – Почему? – Потому что ты, Савелий, обеспеченный человек. И жрал, я так думаю, только хорошо очищенную мякоть. Восьмую, девятую возгонку. Угадал? – Да. – С восьмой возгонки, – мягко произнес Муса, – никто никогда не соскакивал. С водкой или без водки – это абсолютно невозможно. С сырой мякоти – да, соскакивают. С четвертой, пятой, шестой – соскакивают. С седьмой соскочить почти невозможно. С седьмой степени концентрации слезают только очень сильные люди. А с восьмой никто еще не слез. Не говоря уже про девятую. Савелий помолчал, осознавая сказанное, и возразил: – Мой товарищ, Гарри – тот, которого сегодня посадили, – он соскочил. На водке и мясе… – Наверное, это было лет двадцать назад. Когда четвертый номер считался роскошью. А сейчас, когда в ходу одиннадцатый… – Муса с сожалением покачал головой.

Об этой истории
Меня зовут Савелий Герц, и я работаю в самом скандальном журнале Москвы. Время — двадцать второй век, город накрыт тенью от гигантских стеблей, а жители верхних этажей искренне верят, что счастье — это когда тебе ничего не надо делать. Внизу — тоска, бледные наркоманы и дешёвый дилер на каждом углу. Варвара, моя невеста, считает меня параноиком. Шеф считает, что я слишком много болтаю. На планерке перед юбилейным номером старик раздал задания. Мне — отыскать «Продавца солнца», бизнесмена из старых публикаций. Только меня больше занимает судьба Гарри Годунова, гения, который ушёл в трущобы писать роман — и сгинул. А ещё этот пьяница Гоша Деготь, весь вечер шныряющий вокруг с таинственным видом, явно что-то задумал. Не к добру это.
История продолжается: другие книги





