ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Савелий Герц, и я работаю в самом скандальном журнале Москвы. Время — двадцать второй век, город накрыт тенью от гигантских стеблей, а жители верхних этажей искренне верят, что счастье — это когда тебе ничего не надо делать. Внизу — тоска, бледные наркоманы и дешёвый дилер на каждом углу. Варвара, моя невеста, считает меня параноиком. Шеф считает, что я слишком много болтаю. На планерке перед юбилейным номером старик раздал задания. Мне — отыскать «Продавца солнца», бизнесмена из старых публикаций. Только меня больше занимает судьба Гарри Годунова, гения, который ушёл в трущобы писать роман — и сгинул. А ещё этот пьяница Гоша Деготь, весь вечер шныряющий вокруг с таинственным видом, явно что-то задумал. Не к добру это.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это началось совсем недавно, и лично я видел только начало процесса… – Муса облизнул губы. – Жаль, что именно мне, старому грешнику, досталась такая доля – объявить тебе, что ты пропал. Но лучше это сделаю я, Муса Чечен, в этом тихом кабачке, чем премьер-министр по первому каналу. Правильно? Савелий ничего не ответил и не пошевелился. – Все, кто жрал концентрат, – голос седого мафиози доносился как со дна ущелья, – обречены. Они пустят корни, и их лица будут всегда обращены к солнцу. Спасутся только те, кто вообще не прикасался к траве. Их очень мало. Даже я, наверное, не спасусь, потому что слишком поздно узнал обо всем этом… А теперь – еще одно. Последнее и самое главное. Я, Савелий, тебя не знаю, и мне на тебя наплевать, ты – живой мертвец. Но Миша очень просил помочь тебе. «Помоги, – сказал он, – всем, кому сможешь, но за Савелия и его жену особенно прошу». Так он сказал. А я его очень уважал. И я сделаю, как он сказал. Я не Аллах, я не смогу тебя излечить. Но облегчить жизнь, дать еще один спокойный год или два года… Сейчас я подробно расскажу, как это сделаю. Потом ты скажешь «да». Или ты скажешь «нет». Мне все равно, что ты скажешь. У меня всегда очередь, от желающих нет отбоя… Но если ты скажешь «нет» – через час ты очнешься где-нибудь в центре города с ощущением, будто на пять минут потерял сознание. Ты вспомнишь все – свой журнал, свою редакцию, свою жену, своего арестованного товарища. Но меня, своего «друга» Мусу, никогда не вспомнишь. И этот разговор тоже не вспомнишь. А теперь – слушай меня внимательно. 10 В пять часов утра они подъехали к банку, и Герц снял со счета почти все свои деньги. Повинуясь инстинкту закоренелого буржуа, оставил несколько сотен, «на донышке». Тут же посмеялся над собой. Зачем оставил, для кого? Неловко распихал по карманам пачки купюр – переливающиеся, ультрасовременные, свободно конвертируемые, немнущиеся, негорючие, надежнейшие рашн рублз, украшенные портретами великих: от Владимира Мономаха до Аллы Пугачевой. Впрочем, отпечатанные в Китае. Вернувшись в машину, стал выкладывать богатство перед Мусой. Тот вздрогнул и отстранился: – Не здесь! И не сейчас. – А когда? Злодей, недавно снова оборотившийся мирным старичком, церемонно объяснил: – Я беру оплату по факту. После доставки на место. – Ясно. – Спрячь деньги. И покажи мне свой телефон. – У меня имплантат. – Тогда отключись. Герц послушно исполнил. – Еще год назад, – сказал Муса, – перед отправкой мы обязательно удаляли все имплантаты. Держали свою клинику, хирурга… А сейчас другие времена. Приходится работать по ускоренной программе. Желающих слишком много. – Наверное, – мрачно предположил Савелий, – скоро их будет еще больше. И вы озолотитесь. Муса покачал головой: – Наоборот.