Особенно сейчас, в середине мая. На рассвете колония уже не спит, травоеды, все как один, выходят из своих домиков и стоят лицом к востоку. Встречают. Это самые волшебные минуты каждого дня. На траве роса, птицы поют. Прохладный ветер. Потом появляются волонтеры и врачи – тормошат пятнистых пациентов, приводят в сознание. Если кто-нибудь особенно сильно завис – могут и укол сделать. Ведут всю толпу принимать лекарства. Травоеды сонные, вялые, у многих глаза едва смотрят. Но идут послушно. Тут никто не конфликтует, потому что не хочется. Хочется только пить, пребывать под прямыми лучами и расти. Все остальное несущественно. Лекарства все время разные. Врачи и фармацевты пробуют, экспериментируют. Чаще всего дают маленькие бурые таблетки с отвратительным вкусом: экстракт говяжьей крови. Далее – самый драматический момент дня: всем болезным измеряют рост. Если травоед начинает прибавлять в росте – диагностируют вторую стадию. Но на самом деле это ничего не значит. Никто не знает, как лечить первую стадию, как лечить вторую, никто не знает ничего. Никто не знает, почему сырая мякоть не приносит здоровью никакого ущерба, и мякоть третьей возгонки не вредит, и мякоть пятой не вредит – а седьмая степень концентрации превращает людей в зеленых полуидиотов. После обмеров – рост, длина пальцев рук и ног – объявляют утренний полив. Каждому выдают сразу два стакана воды с минеральными солями. Травоеды счастливы в такой момент. Они не пьют, не хлебают, не глотают – втягивают, как любые другие растения, с той же нечеловеческой силой: около пятнадцати атмосфер (давление в струе пожарного гидранта в четыре раза меньше). Резкий хлюпающий звук, одновременно горловой и утробный, очень громкий и, прямо сказать, малоприличный – и воды нет. Потом травоед стоит, закрыв глаза, подняв брови, медленно вращая головой и делая руками плавные движения. Пока влага не разойдется по телу. Пока каждая клетка не получит свою долю. Вода, солнце, почва – больше ничего не надо. Биохимики каждый день говорят, что вот-вот синтезируют совершенно новое лекарство, оно будет полностью блокировать процесс расчеловечивания. Но Савелий и еще несколько критически настроенных травоедов убеждены, что врачи специально рассказывают сказки, чтоб укрепить в пациентах дух. После полудня в домик Савелия приходит Гоша Деготь. Иногда сидит допоздна. Такова работа волонтера: находиться рядом с подопечным и не давать ему забыть, что он человек. Иногда Гоша заставляет Савелия слушать музыку или смотреть кино. У Гоши есть маленький, размером с горошину, накопитель – флэш-карта. Там записано все, что когда-либо создано человечеством, – вся музыка, все фильмы, репродукции всех картин. Книги, стихи, философские труды.

Об этой истории
Меня зовут Савелий Герц, и я работаю в самом скандальном журнале Москвы. Время — двадцать второй век, город накрыт тенью от гигантских стеблей, а жители верхних этажей искренне верят, что счастье — это когда тебе ничего не надо делать. Внизу — тоска, бледные наркоманы и дешёвый дилер на каждом углу. Варвара, моя невеста, считает меня параноиком. Шеф считает, что я слишком много болтаю. На планерке перед юбилейным номером старик раздал задания. Мне — отыскать «Продавца солнца», бизнесмена из старых публикаций. Только меня больше занимает судьба Гарри Годунова, гения, который ушёл в трущобы писать роман — и сгинул. А ещё этот пьяница Гоша Деготь, весь вечер шныряющий вокруг с таинственным видом, явно что-то задумал. Не к добру это.
История продолжается: другие книги





