Брезгливо отряхнув с бумаги грязь с водою, следователь прочитал обрывок текста:
— … анализируя грядущее, возникает вопрос о глобальном иммунитете человеческой расы, говоря другими словами — механизме защиты вида, как он выглядит фактически и гипотетически… Вот и мне интересно, что это за механизм… Над чем же ты работал, Игорёк, что так спешил?
----------
Глава 1 Границы восприятия
Глава 1 Границы восприятия
Первая глава
Границы восприятия
— Меджаи! — Бадру, тучный надсмотрщик звучно щёлкнул хлыстом. — На колени, беременные ящерицы! На колени, я сказал!
По мере приближения паланкина высокородной Алкандры, окружённого десятком меджаев — нубийских наёмников-охранников, строители канала, под ускоряющиеся щелчки хлыстов, опускались на колени, утыкаясь лбами и грязными патлами замусоленных париков в землю.
Желая поглядеть на госпожу, Ласка чуть не схлопотал по голой спине вываренной кожей хлыста.
— Ребу3, ты опять без еды мечтаешь остаться? — уронив мотыгу, рядом с Лаской на четыре точки хлопнулся темнокожий Рет, привезённый в Та-Кем откуда-то из Эфиопии.
— Я не ливиец, — сплёвывая в песок тягучую слюну, Ласка в тысячный раз отмёл грязные инсинуации товарища в попытке приписать его к западным дикарям, живущим в пустынной саванне.
— Ха, — едва слышно усмехнулся Рет, провожая взглядом потёртые сандалии воинов, вооружённых кривыми хопешами и короткими копьями. — Это ты рыжему чихну4 скажи из полусотни Пта. Такой же дикарь, как и пустынные выродки.
— Сам ты грязный чимх5, — не остался в долгу Ласка, скосивший взгляд на лысых жрецов, пара которых, брезгливо кривя губы и высокомерно поглядывая на павших ниц строителей-рабов, следовала за паланкином высокородной госпожи. Бёдра служителей богов, блюдущих чистоту тела, были обёрнуты тонкой невесомой тканью из искусно обработанного льна, казавшегося воздушным и невесомым в отличие от грубых рабских тряпок и кусков шкур, воняющих потом, мочой и давно немытыми телами.
— Не пялься, — опасливо шепнул Рет, сжавшись в комок под пронзительным взглядом шагнувшего к строителям меджая. Заметив непочтительность, телохранитель вполне мог огорбатить нечестивца тупой стороной копья, а за ним и толстяк Бадру плетей добавит и вечерний паёк урежет.
Удовлетворившись испугом рабов, меджай вернулся к процессии, перед этим в злобной ухмылке голодной гиены оскалив жёлтые, стёртые до половины зубы.
«Поди уж, — зло подумал Ласка, — я бы твой дрекол тебе в зад сунул и провернул!»
— Что развалились, куски дерьма⁈ За работу! — раскрутил хлыст Бадру. — Плетей захотели, грязные собаки⁈
— Тварь, — обронил Рет, подбирая мотыгу.






