ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ну и влипла я, ничего не скажешь. Укусил меня бешеный песец — и я оказалась внутри романа, который читала прошлым вечером, да ещё и в шкуре злодейки. Или это просто горячка от болезни? Теперь я вынуждена существовать среди фэйри. Демоны с крыльями, драконы с крыльями, даже какие-то зеленые фэйри — поголовно все крылатые. Вот только не милые создания из сказок, а отвратительные… и ещё с извращениями. Плюс все поголовно жаждут моей смерти. Включая всех моих мужей. Да. Короче, картина привычная, но есть загвоздка. Мне нравится это читать, а не переживать на своей шкуре! Как теперь выбраться из моих же больных видений, и при этом не влюбиться? Выходит, только бешеный песец может показать дорогу? Внутри книги: многомужество, гарем, мжмм, мжм, попаданка в книгу, попаданка в злодейку, максимально откровенно. История завершена полностью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Харск, который всегда был ледяным спокойствием среди них троих, вдруг выглядел так, будто весь его мир качнулся на волне эмоций. Его пальцы сжали мою ладонь — несильно, но так, будто он боялся, что я вновь исчезну.

— Мы боялись потерять тебя, — его голос стал хриплым, непривычно уязвимым. — Ты наша сила. Наш свет. Когда тебя нет, всё будто тускнеет. Мой дракон готов был заморозить всё вокруг, но боялся, что может навредить тебе. Мы вместе не представляли, что делать.

Эти слова ударили глубже, чем любое признание. Я улыбнулась ему — по-настоящему. И Харск, увидев это, чуть закрыл глаза, будто вбирая в себя каждый миг моего возвращения.

А Лаусиан…

Его прикосновения стали медленнее, глубже, жарче. Его палец, всё ещё лежащий на моей шее, провёл мягкую линию вверх, к подбородку, а потом к щеке. Он повернул моё лицо так, чтобы наши взгляды встретились. И в этот миг я увидела в его глазах не только страсть, не только огонь… но и почти болезненное желание быть рядом.

— Ты даже не представляешь, как сильно нам тебя не хватало, — прошептал он. — Я… меня разрывало от злости, от страха, от бессилия. И только мысль о том, что ты вернёшься… удержала меня от безумия.

Он наклонился ближе, его лоб мягко коснулся моего. Дыхание смешалось. Его голос стал тихим, почти неслышным:

— Только попробуй еще раз исчезнуть. Я сожгу весь мир ради тебя. Всё что угодно. Но только не смей больше исчезать.

А затем он поцеловал. Так жестко и грубо — и одновременно с надрывом, словно хотел меня полностью поглотить.

У меня перехватило дыхание. Горло неожиданно сжалось, глаза защипало. Я не хотела плакать, но внутри оказалось слишком много всего: страх, любовь, вина, облегчение.

Химо заметил. Его руки мягко обняли меня за спину, укутывая теплом.

Харск пересел ближе, его плечо коснулось моего, и от этого касания по телу прошла тёплая дрожь.

А Лаусиан провёл большим пальцем по моей скуле, едва ощутив влагу.

— Тише… — его голос стал бархатным. — Не надо слёз. Я всё равно их все иссушу. Теперь ты с нами. И будет так, как ты хочешь…

Их объятия становились плотнее, увереннее — точно трое мужчин, которые слишком долго держали себя в руках, наконец позволили себе дышать свободно.

Химо первый притянул меня ближе, его руки сомкнулись на моей спине, тёплые, надёжные, требовательные. Он прижал меня к себе так, будто хотел убедиться, что я настоящая, и его губы вновь нашли мои — мягко, дрожащим, но глубоким, почти жадным поцелуем, в котором смешались тоска и облегчение.

Харск прижался грудью к моей груди, обхватив меня со спины, а затем он передвинул руки на талию, будто не решался выбрать единственную точку прикосновения и хотел ощущать меня всю. Он склонился к моей шее, и горячее дыхание обожгло кожу.