А ты меня во время первого свидания плакать заставил…
— Я тебе завидую, - сказал я. - У тебя такие советчики - бей по яйцам со всего размаху, бросай и не жалей. А мне вот никто ничего не советует. До всего надо самому доходить.
Гера уткнулась лицом в колени и заплакала. Морщась от боли, я подполз к ней поближе, сел рядом и сказал:
— Ну ладно тебе. Успокойся.
Она тряхнула головой, словно сбрасывая мои слова с ушей, и еще глубже уткнулась головой в колени.
Тут до меня дошел весь абсурд происходящего. Она только что чуть меня не убила, разревелась от жалости к себе, и в результате я превратился в монстра, о приближении которого ее давным-давно предупреждала мамочка. И все звучало так убедительно, что я уже успел ощутить всю тяжесть своей вины. А ведь это, как она совершенно правильно заметила, было наше первое свидание.
Что же будет потом?
Со второй попытки мне удалось подняться на ноги.
— Ладно, - сказал я, - я поеду.
— Доедешь сам? - спросила она, не поднимая глаз.
— Постараюсь.
Я ожидал, что она предложит мне свою машину, но она промолчала.
Дорога до двери была долгой и запоминающейся. Я перемещался короткими шажками, и за время путешествия разглядел детали интерьера, которые раньше укрылись от моего взора. Они, впрочем, были банальны: микроскопические фрески с видами Сардинии и советские партбилеты, прибитые кое-где к стенам мебельными гвоздями.
Дойдя до двери, я обернулся. Гера все так же сидела на подушках, охватив руками колени и спрятав в них лицо.
— Слушай, - сказал я, - знаешь что…
— Что? - спросила она тихо.
— Когда будешь мне следующую стрелку назначать, ты это… Напомни, чтобы я конфету смерти съел.
Она подняла лицо, улыбнулась, и на ее мокрых щеках появились знакомые продолговатые ямочки.
— Конечно, милый, - сказала она. - Обещаю.
----------
ОЗИРИС
ОЗИРИС
Звонок в дверь раздался, когда я доедал завтрак - ровно в десять часов, одновременно с писком часов. Я никого не ждал.
На пороге стоял шофер Геры в своем камуфляже. Вид у него был даже еще более обиженный, чем в прошлый раз. От него сильно пахло мятными пастилками.
— Вам письмо, - сказал он, и протянул мне конверт желтого цвета, без марки и адреса. Такой же точно, в каком Гера когда-то прислала мне свою фотографию. У меня екнуло в груди. Я разорвал конверт прямо на лестнице.
Внутри был лист бумаги, исписанный от руки:
Привет, Рама.
Мне ужасно неприятно, что во время нашей встречи все так получилось. Я хотела позвонить и спросить, все ли у тебя прошло, но подумала, что ты обидишься или примешь это за издевательство. Поэтому я решила сделать тебе подарок. Мне показалось, что тебе тоже хочется машину как у меня. Я поговорила с Энлилем Маратовичем. Он дал мне новую, а эта теперь твоя, вместе с шофером. Его зовут Иван, он одновременно может быть телохранителем.






