ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опять берусь за историю, сочинённую мной в 2017-м. Попаданцы здесь необычные. Это не современные люди, очутившиеся в магии или в давних временах, а гости из волшебного мира, заброшенные в 1724 год от Рождества Христова. А именно — они ступили на эту землю двумя годами раньше и по старой повадке начали охотиться на людей. Но здешние жители такое поведение не оценили. И к Петру Первому, которому по нашей летописи оставалось жить около года, пришли под крыло лишь жалкие крохи нескольких знатных альвийских родов — с их воинами, ремесленниками и рабами. Альвам необходимо приспосабливаться к жизни, где нет магии, нет могущества, нет бессмертия. Где есть огнестрельное оружие и линейные порядки боя, а Россия только недавно, после долгого упадка, снова стала великой державой...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Нам дозволено жить во владениях человека, именуемого его подданными царём. Но прежде мы должны поклониться человеческому богу и принять его учение. Это не условие царя людей, это моя воля, и ты её исполнишь, даже если мы с матерью умрём в пути. Для того я и просил прислать сюда одного из Предстоящих у Престола, чтобы он пояснял нам основы людской веры. Пока доберёмся, изучим… Поклянись исполнить мою волю, сын.

— Клянусь, отец, — склонился благословенный. — Клянусь именами сотворивших нас.

— И именем бога этого мира тоже клянись, — тихо проговорила мать. — Люди уверяли, он милостив к тем, кто чтит его.

— Именем бога людей — клянусь, — ещё тише проговорил воин. — Да осенит он нас своей благодатью.

Тихий треск фитилька почему-то заставил его вздрогнуть. Откуда-то явилась и не торопилась покидать голову мысль, будто в их беседе незримо присутствовал некто четвёртый. Услышал, что нужно, и удалился в своё неведомое.

Чужой мир. Чужой бог. Чужие законы.

Но здесь им предстояло жить и хранить то, что осталось от народа. А осталось очень и очень немногое.

…Это был непростой путь. Но в стране, в которой отец попросил убежища для остатков народа, на них, по крайней мере, никто не нападал, а крестьяне не разбегались по лесам при одном только слухе о приближении альвов. Более того: здешний правитель прислал солдат для охраны… Странно было видеть этих людей, часто бесцеремонных и самоуверенных, в кафтанах, в шляпах с загнутыми треугольником полями, вооруженных пороховым оружием, неизвестным в родном мире изгнанников. Там, западнее этих мест, альвы воевали с такими же… И благословенный воин, сын знатнейшего из знатных, в какой-то момент стал ловить себя на мысли, что ему интересно слушать разговоры хозяев этого мира.

Пока они добрались до старой столицы, где находился главный храм бога людей этой страны, сын Первосотворённых уже неплохо понимал местный язык и даже умел составлять осмысленные фразы на нём. К удивлению благословенного, он оказался куда более сложным, чем ожидал знатный альв.

* * *

— Глянь-ка, идут!

— И впрямь идут. Ишь ты, как паломники — пешком.

— А как им ещё идти-то? Знать, не просто грехи замаливать — креститься идут…

По яркому голубому небу пробегали тучки. Выныривая из-за них, солнце вспыхивало, как умытое, золотя купола. Денёк выдался на загляденье. Теплынь какая. Кабы не зябкий ветерок, так и вовсе было бы лето красное.

На берегу реки, изогнувшейся дугой, под самой стеной соорудили нарочитый помост, устеленный персидскими коврами.

— Глянь-ка, сам владыко!

— Сам Феофан!

— Чорт эдакий…

— Сам ты чорт! Рожу в бородищу спрятал? А ну-ка вынь!

— А ну тихо вы! В холодную захотели?.. Вона, идут сюда ужо!

Треуголки солдат мелькали по краям толпы, но в сторону забияк покуда никто не шёл. Однако смутьяны притихли.