А координация действий… Да не буду я под вас подстраиваться, извините за прямоту. И темп наступления из-за вас снижать не буду.
Он выдержал это.
— Тогда вы получите слишком большой кусок.
Я усмехнулся.
— А вот это уже честнее.
Он чуть склонил голову.
— Значит, вы отказываетесь?
Я помолчал секунду.
— Нет, — сказал я. — Но я предлагаю оставить этот вопрос, на потом.
Он едва заметно изменился. Не расслабился — но отметил.
— Тогда…
— Нет, я не буду это сейчас обсуждать, — перебил я.
Пауза.
— Мы зафиксируем временные зоны оккупации Содружества не по каким то точкам на карте, — продолжил я. — А на момент, когда Содружество перестанет существовать как организованная сила.
Теперь уже он молчал. Я добавил:
— До этого момента — никакой фиксации. Никаких ограничений. Никаких «линий». Кто куда дошёл — тот там и стоит.
Он медленно кивнул.
— Это… увеличивает неопределённость.
— Это ускоряет процесс.
Секунда тишины.
— Хорошо, — сказал он. — Мы принимаем этот подход.
Я кивнул.
— Тогда координация по инцидентам. Чтобы не начали стрелять друг в друга по глупости.
— Согласен.
Связь оборвалась без лишних слов. Мой собеседник явно был недоволен результатом переговоров. Я перевёл взгляд на карту и усмехнулся. Вот же жуки навозные. Сотни лет топтались на месте, не могли ничего сделать, а теперь нам пытаются условия выдвигать.
— Продолжаем? — Рома застыл, и смотрел на меня, оторвавшись от тактической карты
— Темп не снижать. Ударные группы — вперёд. Следующий сектор — приоритет.
— Принял.
Наступление продолжалось. Фронт посыпался, иногда мы проходили систему за системой, не встречая сопротивления. И через неделю Содружество не выдержало. Последовал официальный запрос. Переговоры. И просьба о временном перемирии. Это уже не было попыткой выиграть время. Это было признание того, что дальше они не удержатся.
Перемирие приняли. Не как уступку. Как фиксацию достигнутого. Фронт остановился. Силы остались на местах. СОЛМО продолжали держать под контролем ключевые узлы. АВАК не отводились. Оперативные группы закрепляли занятые системы. Просто вал наступления перестал двигаться вперёд.
Содружество в это время пыталось собрать себя обратно. Центры управления восстанавливались, остатки флота сводились в единые структуры, начиналась спешная стабилизация.
Ещё через месяц всё было закончено.
Подписание прошло в максимально показательной форме. Делегации, протокол, символика. Внешне — всё выглядело как обычное завершение крупной войны. По факту — это была капитуляция.
Содружество сохранило формальную независимость. Но лишилось главного — свободы действий. Временный внешний контроль, ограничения по флоту, демонтаж части военной инфраструктуры, передача ключевых узлов под наблюдение.






