Ни останков, ни следов массовой гибели.
Это было странно. За столетия могли разрушиться ткани, рассеяться следы, но в замкнутых отсеках обычно что-то остаётся. Здесь — чисто.
Я откинулся в ложементе.
— Варианты.
Роман заговорил первым:
— Первый: мы всё же успели тогда. Прыгнули в нужную точку и эвакуировали людей. После чего станцию уничтожили или она развалилась в ходе боя.
— Но тогда должны быть следы нашего вмешательства, — заметил навигатор.
— А как ты отличишь пробоину от орудия звездолета Содружества от нашего? — спросил я. — У всех плазма, а следы гипероружия могли оставить как мы, так и выжившие при переходе охотники сопровождения.
Я посмотрел на другую часть схемы.
— Второй вариант — Содружество забрало пленных и погибших. Всех.
— Или наши парни эвакуировались самостоятельно — Пожал плечами Роман — А тела и спасательные капсулы бойцов и пилотов Содружества подобрали выжившие в бою звездолеты противника.
Я молчал. Мы смотрели на обломки, которые висели здесь сотни лет, и пытались понять, в какой момент времени мы находимся относительно собственных действий.
— Можно определить точную дату боя? — спросил я.
— По степени деградации композитов, накопленной радиации и орбитальной динамике фрагментов — да, — ответил навигатор. — Четыреста двенадцать лет назад.
Четыреста лет. Я провёл рукой по лицу.
— Значит, если мы тогда прилетали — это было около этой даты. Нужно просчитать точку входа портала.
— Есть риск пересечения с самими собой, — предупредил Роман.
— Знаю.
Я снова посмотрел на останки станции. Там, в прошлом, шёл бой. Там были Зак и пацаны. Там решалось всё.
— Либо мы их вытащили, — сказал я тихо, — и сейчас смотрим на результат собственной работы. Либо мы опоздали.
Никто не ответил.
— Собираем максимум данных. Фиксируем все параметры. После этого — рассчитываем смещение. Прыгать будем аккуратно. Не наугад.
— В какой момент? — спросил оператор портальной установки.
Я несколько секунд смотрел на отметку временной шкалы.
— За несколько минут до начала разрушения станции. Нам нужно попасть в самый разгар. Но при этом станция должна быть ещё целой, а дредноуты уже должны уйти. Тут тонкая грань, расчет должен быть точным.
Роман кивнул.
— Тогда у нас будет всего один шанс.
— Нам и нужен один, — ответил я.
Снаружи, среди астероидов, медленно вращались обломки прошлого. Тихие, холодные, безмолвные свидетели того, что уже случилось. И нам предстояло выяснить — мы были там или нет.
Данные с охотников и дронов отправленных для взятия образцов стекались в общий массив. Сначала сырые: поля, спектры, микросдвиги, перекосы по фазе. Потом их начали сводить в нормальную картину.






