Там, где обычный десантник думал бы, как обойти препятствие, бойцы АВАК просто ползли по нему.
— Поверхность почти чистая, — доложил Заг через пару минут. — Остался один карман сопротивления у северного ангара. Трое живых, одна турель, много злобы, мало ума.
— Добивай и внутрь, — сказал я.
— Уже.
В рубке стало чуть тише. Не потому, что бой утих. Просто основная мясорубка теперь сместилась снаружи внутрь дредноута. А это значило, что наша работа меняется. Снаружи мы уже сделали главное: удержали дистанцию, не дали взять «Разрушитель» на абордаж, срезали платформы, вскрыли щит и высадили штурмовиков. Теперь надо было не профукать всё это, пока десант рубится в железных кишках противника.
— Рома, — сказал я, — как только Заг войдёт внутрь, возьми под контроль внешний сектор пролома. Мне не нужен сюрприз в спину от какой-нибудь недобитой твари на камне.
— Уже делаю.
— И главный калибр не трогать. Пока не поймём, где именно сидят наши.
— Да понял я, не маленький.
Искин внезапно выдал новый доклад:
— Зафиксирован рост энергопотребления в центральной части вражеского дредноута. Вероятно, противник пытается перераспределить питание на внутренние системы обороны и резерв щита.
Инженер тихо выругался.
— Они очухались.
— Конечно, — сказал я. — Было бы странно, если бы нет.
Кира тоже это поняла почти сразу.
— Свет моргнул, — сказала она. — И турели в коридоре заработали активнее. Похоже, это уже не аварийное питание.
— Это было ожидаемо, — ответил я. — Держись, Заг на подходе.
В этот момент в эфир как раз и влез Заг. По голосу было слышно, что он уже не на поверхности. Шлем стучал о металл, дыхание тяжёлое, на фоне шла стрельба.
— Мы внутри, — сообщил он. — Зашли через разорванный сервисный канал ниже основного пролома. Тут тесно, воняет и кто-то из местных пытался нас сваркой встретить.
— До Киры далеко? — спросил я.
Искин уже сводил их маркеры на схеме.
— Двадцать семь метров по прямой. Но между группами минимум три переборки и один закрытый сервисный стык.
— Слышала? — спросил я у Киры.
— Слышу, — ответила она. — Пусть шумит погромче. Я на него по звуку выйду.
— Без самодеятельности, — сказал я. — Кира, дави свой бронезаслон. Заг, синхронизируйся. Как только она вскрывает проход, ты бьёшь снизу в стык. Мне нужен прорыв, а не два героических тупика рядом.
— Принято, — одновременно ответили они.
И всё началось снова. Внутри дредноута замигали новые отметки выстрелов. Глухие удары передавались даже по внешним датчикам. Где-то в глубине вражеского корабля сейчас две наши группы, одна с штурмовиками Земли и Кирой, вторая — колонисты в биоскафандрах АВАК, пытались прогрызть себе дорогу навстречу друг другу. А я снова сидел в рубке, смотрел на карту и понимал, что снаружи бой мы уже почти выиграли. Теперь всё решалось внутри.






