«Проницательно» прищурив глаза и добавив в голос подозрительности, я поинтересовался:
— Григорий Давыдович, а вы мне ничего не хотите рассказать?
Леха перестал увлеченно трескать, выставленный на стол, «Грильяж» и, настороженный моим тоном, вскинул голову, переводя взгляд с меня на Клаймича и обратно.
— Виктор, вы о чем? — с легким недоумением спросил наш гостеприимный хозяин.
Я, доброжелательно улыбаясь, уставился Клаймичу глаза в глаза.
— Вить, вы о чем сейчас? — теперь насторожился и он.
«Показалось, что ли… И как теперь заднюю включать?..».
— Я про эти пять тысяч, Григорий Давыдович…
Клаймич чуть вильнул взглядом.
«Не показалось! „Кукла“?.. „фальшак“? Глупости! Что тогда⁈»
— А что с ними не так? — удивился Клаймич.
Чуть «слишком» удивился.
— Григорий Давыдович, «маленькая ложь — рождает большое недоверие», — я уже не улыбался и мрачно смотрел на нашего(?) директора(?).
«Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал… Интересно, кто сейчас окажется „фраером“… Как бы не я!..».
— Какая «ложь» Витя? — без энтузиазма откликнулся Клаймич, явно, о чем-то размышляя.
— Григорий Давыдович… — подал голос Леха, — ты или говори, что там есть… Или как доверять друг другу?
— Хорошо… — Клаймич расстроенно посмотрел на нас, — директор Пьехи отказался платить… Сказал, что я подвел коллектив своим уходом и эта песня будет компенсацией. Я просто отдал свои деньги. Вот и весь секрет… и нет никакой лжи…
Воцарилось молчание.
Я посмотрел на Леху:
— Гляди, Леш, вроде и поступок благородный — человек держит свое слово и лжи никакой нет… а осадок у всех остался, как-будто друг друга обмануть хотели. С чего бы это?
Леха непонимающе посмотрел на меня и, на всякий случай, кивнул. Потом посмотрел еще раз и буркнул:
— Рассказать надо было…
«Да, неужели⁈».
— Надо было, — я согласно кивнул, — это тебе понятно… мне понятно… Только Григорию Давыдовичу непонятно. Наверное, он нас с тобой за друзей не считает, поэтому и не рассказывает…
Клаймич недовольно запротестовал:
— Виктор! Вот с чего вы такой нелепый вывод сделали⁈ Я приобрел эту песню для Эдиты, когда работал на нее. Обещал передать деньги. Деньги она не заплатила и поэтому я отдал свои, раз обещал! Что тут недружественного⁈
Леха бросил на меня быстрый взгляд.
— «Недружественнен» ход ваших внутренних рассуждений, Григорий Давыдович… Вместо того, чтобы просто рассказать о происшедшей ситуации, вы решили промолчать. Скорее всего, подумали, что мы заподозрим, будто вы эти пять тысяч захотели присвоить. А поскольку вы сейчас бесконтрольно распоряжаетесь ста тысячами, то под наше подозрение попадут и они. Так что, на деле это вы о нас плохо подумали, а не мы о вас!
Клаймич возмущенно открыл рот и… молча его закрыл. Затем с силой потер лицо ладонями.






