ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой — отброс. Писатель — похуже. Каждый из них осознаёт это. Режим бога – 3 СКС Герой — отброс. Писатель — похуже. Каждый из них осознаёт это. ==================== 1 1 Правильно гласит древняя мудрость: «Остановись и оглянись». Иногда жизненно необходимо сойти с трассы, припарковаться у обочины и, облокотившись на потрескивающий остывающий капот, спокойно выкурить сигарету, хорошенько подумав, куда и как ты будешь рулить дальше. Я не курю. Когда-то баловался в молодости прошлой жизни… недолго и «не затягиваясь»… Бросил и забыл. Но сейчас «перекур» необходим. В ту «бессонную» ночь что-то со мной произошло. Я даже затрудняюсь дать этому определение… Сказал бы «внезапно повзрослел», если бы это было уместно по отношению к пятидесятилетнему и понавидавшемуся видов мужику. А может быть, как-то разом, избавился от неконтролируемого влияния своего нынешнего, «подросткового» возраста? Может быть… Не знаю… Но что-то произошло… И еще… Я остро почувствовал, что у меня нет свободного времени. Времени для… «стратегического прогнозирования, тактического планирования и оперативного администрирования»… Если по-министерски, то как-то так… К 9 утра я иду в (гори она синим пламенем!) школу. Если Леха на работе, то, после уроков, я обедаю в школьной столовке и еду в «Гавань». Отдаю традиционную «дань» сторожу Митричу, в виде какой-нибудь сладкой «плюшки» и четверти часа разговора «о том, о сем» и запираюсь в нашем ангаре. Митрич знает — я готовлюсь к Всесоюзному турниру по боксу. Мы с Лехой да

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Проницательно» прищурив глаза и добавив в голос подозрительности, я поинтересовался:

— Григорий Давыдович, а вы мне ничего не хотите рассказать?

Леха перестал увлеченно трескать, выставленный на стол, «Грильяж» и, настороженный моим тоном, вскинул голову, переводя взгляд с меня на Клаймича и обратно.

— Виктор, вы о чем? — с легким недоумением спросил наш гостеприимный хозяин.

Я, доброжелательно улыбаясь, уставился Клаймичу глаза в глаза.

— Вить, вы о чем сейчас? — теперь насторожился и он.

«Показалось, что ли… И как теперь заднюю включать?..».

— Я про эти пять тысяч, Григорий Давыдович…

Клаймич чуть вильнул взглядом.

«Не показалось! „Кукла“?.. „фальшак“? Глупости! Что тогда⁈»

— А что с ними не так? — удивился Клаймич.

Чуть «слишком» удивился.

— Григорий Давыдович, «маленькая ложь — рождает большое недоверие», — я уже не улыбался и мрачно смотрел на нашего(?) директора(?).

«Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал… Интересно, кто сейчас окажется „фраером“… Как бы не я!..».

— Какая «ложь» Витя? — без энтузиазма откликнулся Клаймич, явно, о чем-то размышляя.

— Григорий Давыдович… — подал голос Леха, — ты или говори, что там есть… Или как доверять друг другу?

— Хорошо… — Клаймич расстроенно посмотрел на нас, — директор Пьехи отказался платить… Сказал, что я подвел коллектив своим уходом и эта песня будет компенсацией. Я просто отдал свои деньги. Вот и весь секрет… и нет никакой лжи…

Воцарилось молчание.

Я посмотрел на Леху:

— Гляди, Леш, вроде и поступок благородный — человек держит свое слово и лжи никакой нет… а осадок у всех остался, как-будто друг друга обмануть хотели. С чего бы это?

Леха непонимающе посмотрел на меня и, на всякий случай, кивнул. Потом посмотрел еще раз и буркнул:

— Рассказать надо было…

«Да, неужели⁈».

— Надо было, — я согласно кивнул, — это тебе понятно… мне понятно… Только Григорию Давыдовичу непонятно. Наверное, он нас с тобой за друзей не считает, поэтому и не рассказывает…

Клаймич недовольно запротестовал:

— Виктор! Вот с чего вы такой нелепый вывод сделали⁈ Я приобрел эту песню для Эдиты, когда работал на нее. Обещал передать деньги. Деньги она не заплатила и поэтому я отдал свои, раз обещал! Что тут недружественного⁈

Леха бросил на меня быстрый взгляд.

— «Недружественнен» ход ваших внутренних рассуждений, Григорий Давыдович… Вместо того, чтобы просто рассказать о происшедшей ситуации, вы решили промолчать. Скорее всего, подумали, что мы заподозрим, будто вы эти пять тысяч захотели присвоить. А поскольку вы сейчас бесконтрольно распоряжаетесь ста тысячами, то под наше подозрение попадут и они. Так что, на деле это вы о нас плохо подумали, а не мы о вас!

Клаймич возмущенно открыл рот и… молча его закрыл. Затем с силой потер лицо ладонями.