ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я был тренером сборной по фехтованию. Погиб под колесами грузовика — и очнулся в чужом теле, в латах, с мечом, посреди какого-то леса. Судя по доспехам, золотым шпорам и коню, я теперь рыцарь. Только вот беда: тело это — бастард графа д’Арманьяка, за которым уже гнались с арбалетами. А вокруг — Франция пятнадцатого века. Папаша мой осажден в городе войсками короля Луи, и я должен доставить письмо королю Арагона. Если не доставлю — конец всем нам. Денег полно, вино отличное, тело молодое и здоровое. Но я не знаю истории, не знаю, как выжить в этом времени, и единственное, что умею, — это фехтовать. Правда, местной тяжеленной железякой, а не спортивной саблей. Ладно. Сдохнуть я всегда успею. Сначала надо разобраться, куда меня занесло и как отсюда выбраться. А там посмотрим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я внезапно проснулся и зажмурился от лучиков света, пробивавшихся сквозь листву.

Тьфу ты… Сон приснился, прям как наяву, воспоминания Жан Жановича пробиваются… Что там, в сундуках, интересно? Точно золото и брильянты, а что еще… Надо при случае сон досмотреть: может, что полезное и увижу.

Потянулся и встал.

Тук бдил с арбалетом на коленях.

Роден, всхрапывая, щипал травку, покрытую росой; увидев, что я проснулся, фыркнул, шагнул ко мне и сунул голову мне под мышку.

— Хороший, хороший конь… — потрепал я его по холке. — Сейчас я тебя напою, красавец.

Сходил к ручью, обмылся до пояса, потом набрал воды в кожаное ведро и напоил коня.

Тук еще не лег.

— Чего ты сидишь, идиот, ложись, пара часов у тебя есть подремать. Я же тебе вчера говорил…

— Я не идиот, ваша милость… — обиделся Тук. — Я латыни обучен. Отец пономарь две дубины об меня изломал, но заставил выучить требник наизусть…

— Ну не идиот, ладно, все равно ложись… — Видимо, я опять что-то не то ляпнул.

Тут все наоборот получается. Хорошо, что хоть приметил, как тут крестятся, еще не хватало в еретики записаться. Вон Варфоломеевская ночь не за горами.

Прикрикнул на слугу:

— Ложись, сказал!

Скинул колет и, оставшись в одной камизе, потянул из ножен эспаду и дагу. Надо тренироваться как можно чаще. В любой момент понадобиться может. Вот еще бы учителя получше найти… Весь опыт работы с дагой у меня ограничивался участием всего в двух семинарах известного мастера Пабло Фернандеса, ну еще чуть-чуть сам тренировался. С саблей, конечно, все совсем наоборот, но, как я уже говорил, это не совсем то, что надо здесь и сейчас.

Сначала повторил все приемы маневрирования, потом все батманы и контртемпы, затем мулине и закончил финтами. Подобрал ритм и с возрастающей интенсивностью еще пару раз все прогнал по кругу. Тело чертова кабальеро сопротивлялось, тормозило, но я загнал себя как лошадь, взмок, и все-таки осталось недовольство. Работать еще и работать, хотя прогресс есть.

Хотел опять идти к ручью, как увидел вытаращенные глаза Тука, который спать и не собирался, а тайком подсматривал за мной.

— Чего вылупился, монашек?

— Ваша милость… вы… вы великий мастер, я такого никогда не видел.

— Что не так? И что ты вообще мог видеть, деревенщина?

— Я видел много схваток, я постоянно прислуживал в монастыре, когда наш аббат тренировался, а он великий мастер, он иногда даже допускал меня потренироваться с ним, вы же все делаете очень быстро, гораздо быстрее и по-другому.

— Ты умеешь работать с оружием?

— Да, ваша милость. Предпочитаю шотландский палаш, глефу или алебарду. С детства отец учил. Да и опыт есть, два раза ходил на род Макги, за передел земель клана.

— Молодец. Если не хочешь спать — значит, не будешь.