Цели максимального унижения Шуваловых не было, пока не было, они уже подписали себе приговор, но исполнить его я намерен в ту же минуту, как буду обладать возможностями для того. Сегодня мне нужны были более всего материальные преференции от интриги, ну или можно сие назвать «репарациями». Я собирался ударить по самому больному — карману Шуваловых.
— Я полон сил, Петр Иванович, но вот душа слегка побаливает. Когда же на Руси будут у власти люди без корысти⁈ Вот хороший человек был Морозов при прадеде моем Алексее Тишайшем, так стал грабителем, что свет еще не видовал. Был Сашка Меньшиков, пирожками торговал, смелый отрок, но також воровал. Кого ни приблизить к престолу, все воруют. Как сие исправить, Петр Иванович? — лицедействовал и я, напоминая, что я царской крови.
На переговоры прибыли двое — те же братья Александр и Петр. С моей же стороны был я, и Шешковский. Присутствие моего безопасника было уже в некотором роде попыткой унизить Шуваловых. Шешковский, который еще недавно и близко не претендовал на место в элите, одномоментно поднимался на десяток ступеней в социальной лестнице. Графья могли бы и просто отказаться вести переговоры, когда за столом сидит не столь возвышенный дворянин, но они промолчали. А не промолчали бы, так и я за словом в карман не полез, а указал на худородность графьев, сыновей чуть ли не сапожника, возвысившегося при Петре Великом.
— Как думаете, Ваше императорское Высочество, что нужно нам сделать, чтобы всякого рода злочинства перестали преследовать род Шуваловых? — спросил Петр Иванович, который, видимо, выступал в роли главного переговорщика.
И такой соперник представлялся для меня не легким переговорщиком. Не имея какой-либо действительно большой должности, он, по сути, был чуть ли не соправителем в империи. Александр Иванович стал главой Тайной Канцелярии только по протекции Петра Ивановича, или скорее Марфы Егорьевны. Так что главарь банды — Петр Шувалов.
— Мои предложения я изложил в письменной форме, — я кивнул Шешковскому, который открыл свою большую папку и передал два листа Петру и Александру.
Понадобилось минут пять для прочтения и поверхностного понимания контрибуций и репараций. Желваки тряслись у Александра, Петр Иванович выглядел невозмутимым, если бы не покраснение щек и проявления капилляров на глазных яблоках.
— Ваше Велич… Высочество, это как же, по миру пустить думаете? — замогильным голосом произнес Петр Иванович под пристальным и недоумевающим взглядом своего брата Александра.
— Ой ли, не драматизируйте, сие не спектакля, все подсчитано. Из тех более шести миллионов рублей, что имеете Вы, граф, — я указал на Петра Шувалова. Потом перенес внимание на Александра.






