ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это продолжение истории о потомке Петра. Я оказываюсь в эпохе, когда правит Елизавета Петровна, и моё сознание соединяется с сознанием Петра Фёдоровича. Теперь я — иной наследник русского престола, и я намерен стать значительнее, чем был он. Цесаревич Денис Старый Это продолжение истории о потомке Петра. Я оказываюсь в эпохе, когда правит Елизавета Петровна, и моё сознание соединяется с сознанием Петра Фёдоровича. Теперь я — иной наследник русского престола, и я намерен стать значительнее, чем был он. ==================== Пролог Пролог Три года, интереснейших три года, прошло в моей новой жизни. Я должен благодарить некую организацию, которая меня, Сергея Викторовича Петрова, весьма небедного в двадцать первом веке человека, перенесла в прошлое. Тогда, уже отчаявшись выздороветь, истратив немало средств, но главное, сил, я обратился к шарлатанам, только так я относился ко всякого рода дельцам, спекулирующим на жажде жизни безнадежно больных людей. И ведь получилось. Да, результат вышел, мягко сказать, спорным, — я не выздоровел в своем времени, но оказался в другой, уже ставшей более «своей» эпохе. После блужданий по сознаниям убитых императоров, я очнулся в теле Петра III и… опять был убит. Можно было предположить, что это продолжится и далее, в истории еще хватало убиенных властителей и России и Московского Великого княжества и Древней Руси, но, нет — неведомая сила остановилась на личности Петра Федоровича. Это тот самый некоронованный император, если не считать причуды ег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И понимаю это прекрасно и, казалось бы, наоборот, должен быть в обществе любящим мужем, демонстрировать, что у недоброжелателей ничего не вышло, но невозможно мне натянуть настолько лицемерную маску. Тем более, что двор, так или иначе, но скоро узнает о проблемах в нашей, для меня уже бывшей, семье.

*…………*……….*

10 июля 1750 года

Петергоф

За буквально полтора часа до нашего отправления на очередные празднества при дворе, в Ораниенбаум прибыл вестовой от Румянцева. Это было настолько вовремя, что и придумать сложно. Хорошие новости — лучший подарок ко Дню Рождения тетушки.

Войска султана были измотаны в постоянных боях, осада Измаила не была таковой, по сути, так как сами осаждающие страдали от набегов русских иррегуляров — степняков, башкир, калмыков, даже некогда подданные крымского хана, решили порезвиться и пограбить бывших хозяев.

Пока все это происходило, Петр Салтыков организовал контрудар на Бухарест, обойдя практически вдоль австро-турецкой границы укрепления османов. В это время бригада Капниста уже переправилась выше по течению Дуная в километрах сорока северо-западнее Измаила, и так же лихим набегом устремилась к Бухаресту. Город был взят кавалерией Капниста, Румянцев, после удачного контрудара от Аккермана, отправил к Бухаресту соединения арнаутов — валахов и молдован. Сам же Петр Александрович сходу взял Журжу. Турки стали организовываться для сдерживания дальнейшего наступления Румянцева на Сербию, о данном направлении трубили во всех селениях, чтобы ввести противника в замешательство, но Петр Александрович резко изменил направление и стал пробираться к Болгарии. Перевалы удалось взять быстро, пусть и получились атаки кровавыми и в сторону уже взятого Бухареста поплелись телеги с раненными русскими солдатами.

Петр Семенович Салтыков, вновь ставший командующим всех русских войск, прознав про стремительность Румянцева, приказал оставшимся своим войскам ударить по туркам, все еще пытавшимся концентрироваться у Измаила. Создалась ситуация, которую в будущем назвали бы «котел». Больше тридцати тысяч турок сдались, кому удалось вырваться из окружения, рассеялись. Командующий османской армией героически, или бессмысленно, как посмотреть, погиб, пытаясь прорваться через русские укрепления.

Как станет ясно позже, в Черногории началось новое восстание и уже часть Сербии и Хорватии освобождены от османских войск и администрации. Такая резко начавшаяся неразбериха с постоянными поражениями, а у страха глаза велики, вынудили Махмуда I искать мира и концентрироваться на национально-освободительном движении.

Османская империя стала трещать по швам. Курды попытались воспользоваться ситуацией и подняли восстание.