Живут они частью в самом дворце, частью в пристройках. Прибывают офицеры вместе с унтерами, что так же познают свое ремесло.
Да, скепсиса очень много, недовольство и даже презрение царит каждый раз, как только в Ропшу пребывают на учебу представители нового полка. Но свой экзамен Суворов выдерживает, тем более, что он уже не выглядит безусым юнцом, а молодым мужем. Казачки-диверсанты так же разделились и тут сейчас заправляет есаул Степан, в то время, как есаул Кондратий остался в Ораниенбауме. Вот пластуны и демонстрируют новоприбывшим то, о чем они и никогда не думали. Показуха эффектная и она способствует более серьезному отношению к ситуации, когда самоуверенных младших офицеров раскатывают в блин. Но немало было и случаев, что офицеров отправляли обратно в их части, ибо необучаемы вовсе. Тогда Военная коллегия брала таких сибаритов «на карандаш».
*…………*……….*
Блистательная Порта. Константинополь.
28 марта 1748 года
Султан Махмуд сокрушался о перипетиях своей судьбы. Почему ему досталась Османская империя, которую невозможно сделать страной Просвещения? Подлые янычары, крупные землевладельцы, мятежные боснийцы и курды — все против него, уже пришлось подавлять бунт в Стамбуле. Не забыт тот страх, тем более и трех лет не прошло, когда янычары двинулись на дворец султана с одной целью — сместить Махмуда I, который намерился провести реформы. Жители города не допустили кощунства, выгнали янычар, но от этого султану не стало легче, так как активными противниками янычарам на улицах бывшего Константинополя стали армяне, греки и в меньшей степени сами турки. Так почему же нельзя опираться на своих соплеменников? [исторический факт]
А реформы нужны, просвещенный султан это понимал. Изнурительная война с Персией показала отставание османской армии от европейской тактики и вооружения. Персы, имея несколько полков европейского образца, добивались побед над заведомо большим войском турок. Да и война с Россией в тридцатых годах продемонстрировала, что нужно что-то делать, иначе некогда великая Порта потеряет и нынешнее влияние.
Махмуд умел выходить из плена лести, лжи и самолюбования, признаваться себе, что его реформаторская деятельность в области Просвещения больше захватывает умы приближенных, чем военных, что полков нового строя мало, и сложно ломать традиции османской воинской подготовки. Войско жило былыми победами, часто вспоминалось и то, что Вена была османским городом, забывая о незначительной продолжительности данного факта. Приписывали себе и то, что крымские татары, уже давно бывшие вассалами Порты, жгли русских повсеместно, в том числе и Москву.






