Он, разумеется, ждал от моих «богатых родственников» хорошего выкупа за мою несчастную голову. Эх, как жаль, что в Баварии у, так называемого, юного «барона Уттингера» таких сроду не бывало…
— И какую же сумму за меня хотят получить? — не удержавшись, поинтересовался я.
Георгий перевёл, и Сулейман что-то подробно ответил.
— Сначала султан хотел получить за каждого знатного пленника по 10.000 венецианских дукатов, — синхронно переводил лекарь, — Но, после того, как он разгневался, то теперь требует уже не меньше 50.000 золотых монет за жизнь. В противном случае — он отправит в каждую семью отрезанную голову их родственника.
Что-о?! Я не ослышался? Охренеть! Мне как-то доводилось держать в руках золотой венецианский дукат. Это была довольно ценная монета и она редко использовалась в повседневном быту. Ну, разве, что только очень богатыми и знатными аристократами. Она весила примерно 3,5 грамма и состояла почти что из чистого золота. За такую чистоту состава её и ценили. В те времена, она была очень «твёрдой валютой» для крупных сделок и международной торговли. Ну, примерно, как сейчас в нашем мире доллар. Или даже ещё круче. Только, в отличии от современных банковских бумажек — «обеспеченных золотом» — дукат сам по себе и был маленьким кусочком золота.
Это что же получалось? Твою дивизию… Путём несложного математического действия легко было вычислить, что за мою непутёвую голову султан требовал примерно 175 кило чистого золота! Чума! Моя здешняя «семья» таких денег отродясь и в глаза никогда не видывала. Да всё крохотное хозяйство моего «отца» в окрестностях Линдау не давало и 300 дукатов дохода в год… Даже если мой родитель продаст всё, а также — ещё себя самого, и всех моих братьев и сестёр в придачу, то не наберёт и четверти этой суммы. Видя моё искреннее изумление, Сулейман ещё что-то добавил с ухмылкой.
— Это ещё, что…, - старательно перевёл мне лекарь, — Например, за дерзкого на язык, бургундского герцога Жана, султан потребовал аж двести тысяч дукатов!
Сочувствую родственникам Жана… Блин, но я же — не герцог Бургундии. Я даже — не барон. Всё это — хитрая выдумка Ханса, чтобы спасти меня. Я, конечно же, буду ему за это по гроб жизни признателен. Но, что прикажите делать теперь…?
В конце нашей беседы османский принц велел мне срочно написать письмо моему отцу с требованием поскорее уплатить выкуп. Я вынужден был согласиться и пообещал отправить письмо буквально на днях. А перед самым уходом Сулейман сказал:
— Ты — отрок. А значит, ты — мой пленник, а не пленник моего отца. Поэтому тебя будут хорошо содержать. Но, поспеши с письмом.






