Яростно сплёвывая песок и протирая глаза, он подхватил с земли свой меч и бросился в погоню за нами. Он уже почти настиг Томаша, бежавшего последним. Но наш слуга и не подумал ускорится. Наоборот, он остановился и, резко повернувшись, внезапно метнул в него свой кинжал. Ого! Да он, оказывается мастер таких дел… Даже в густом полумраке ночи серб не промахнулся. Пущенный его сильной рукой, кинжал со свистом рассёк воздух и вонзился в грудь янычара. Тот, выронив из рук оружие, со стоном повалился на землю.
А Томаш, вместо того, чтобы бежать дальше к лодке, неожиданно развернулся и бросился назад, к поверженному турку.
— Стой! Ты куда?! — только и успел крикнуть ему в след Георгий.
— Нам нужно будет оружие, — коротко отозвался его помощник.
Добежав до лежавшего ничком янычара, серб подхватил с земли его меч. Но в ту же секунду на него из кустов налетел другой осман, с копьём в руках и сделал резкий выпад. Однако, Томаш успел ловко уклониться и отбил повторную атаку уже мечом. А, затем, они оба закружили друг вокруг друга в смертельном танце, нанося и отражая удары. Копьё против меча! Из темноты слышался звон оружия и тяжелое дыхание сражающихся. Наш слуга оказался неплохим воином, и чаша весов заколебалась.
В свою очередь, я, выхватив из-за пояса кинжал, тоже кинулся ему на помощь. Эх-х…, жаль я не умел так здорово метать ножи, как Томаш. Можно было бы сейчас быстро всё закончить… А подступиться же близко к янычару с таким коротким клинком было очень сложно. Турок не давал мне возможности сократить дистанцию, всё время отгоняя меня взмахом своего копья. Дело осложнялось и тем, что сражаться приходилось почти в полной темноте, лишь при свете звёзд. Однако же, я, тем не менее, отвлекал на себя внимание врага, чем облегчал положение для Томаша.
А тут появился и третий наш противник, с луком в руках. Но прежде чем он успел натянуть тетиву, в схватку вмешался Георгий. Лекарь снова взмахнул своим амулетом, и лучник словно ослеп. Бросив оружие, он стал ожесточённо тереть глаза. А затем вдруг заорал благим матом. Я ещё плохо разбирал турецкий. Но понял, что он, вероятно, осознав всю сложность ситуации, и уже не надеясь взять нас своими силами, стал громко призывать товарищей. Твою мать! Остальные преследователи были ведь где-то неподалёку и могли его услышать. Нельзя было поднимать шума. Что было делать? Дорога была каждая секунда, отделявшая нас от свободы. Воспользовавшись беспомощностью временно ослеплённого врага, я бросился на него, пронзил его кинжалом и повалил. Вот зараза! Даже падая, он всё равно продолжал кричать. И я, навалившись на него всем весом, добил его одним ударом прямо в сердце. Турок конвульсивно дёрнулся и теперь уже затих навеки.






