Зато мне их силуэты при свете факелов было видно лучше. Тщательно прицелившись, я спустил тетиву. Стрелять на раскачивающейся лодке, да ещё, почти что в полной темноте было делом не лёгким. Я особо и не надеялся попасть в цель. Пульнул больше для острастки или просто потому, что нужно было что-то делать…, как-то отвечать на «огонь» неприятеля. Но короткий, полный боли, вскрик на берегу и разразившаяся вслед за ним тирада отборных турецких ругательств отчётливо показали, что моя стрела не пропала даром. Вот и славненько! Теперь они будут осторожнее подходить к воде. Есть надежда оторваться.
Но, чёрт возьми, этого не случилось. Похоже их полку лучников на берегу прибыло подкрепление. Во всяком случае, стрелы засвистели вокруг нас с угрожающей частотой. Да, стреляли наши преследователи практически наугад и с точностью у них были большие проблемы. Здорово, что мы бежали ночью. Днём бы, при хорошем освещении, нас с такого расстояния, наверное, утыкали бы стрелами, как дикобразов. Но и без этого кучность стрельбы угрожающе возрастала. Сразу было видно, что стрел они не жалели. Я снова пульнул было на удачу в темноту. Но без толку… На этот раз удача отвернулась от меня.
— Не трать зря стрелы, — посоветовал мне Томаш, — Всё-равно ничего не видно, а они нам ещё пригодятся.
Что же, нельзя было не признать его правоту. Мы, в отличии от янычар, не могли себе позволить расточительство в своих «боеприпасах». Томаш с Хнасом гребли, как одержимые изо-всех сил, и мы стали постепенно отдаляться от берега всё дальше и дальше. Стрелы стали падать в воду вокруг нас уже реже. Кажется, мы постепенно выходили из зоны неприятельского обстрела.
И тут внезапно Ханс вдруг резко вскрикнул и грязно выругался. Глухо ударилось о деревянный борт брошенное весло. А лодка стала закручиваться по дуге на месте.
— Что такое? — обернулся я.
— Стрела…, будь она не ладна…, - простонал из полумрака Ханс, — Кажется, мне попали в руку. О, Мадонна, как же больно…
— Держись! — крикнул я, перемещаясь на центр лодки к скамье гребцов, — Весло не выронил?
— Да нет. Оно в уключине…
— Слава Богу! Ну-ка, посторонись…
Отодвинув своего раненого товарища, я занял его место. Бросив на дно лодки лук и колчан со стрелами, я подхватил болтавшееся в уключине весло. Вместе с Томашем, мы быстро выправили сбившийся курс лодки и дружно налегли на вёсла, снова направляя её к спасительному противоположному берегу.
— Ханс, давай сюда, — воскликнул Георгий, расстёгивая свою походную аптечку, — Я посмотрю, что там с тобой.
Кряхтя и ругаясь, мой товарищ не без труда перебрался через лавку на нос лодки, ближе к лекарю. А на покинутом нами берегу сквозь ночную мглу, слышались какие-то звуки и характерные всплески.






