Надо уходить, — он повернулся к Томашу и Хансу, — Собирайте вещи.
Что же, никого не потребовалось уговаривать дважды. Мы быстро собрали все свои незамысловатые пожитки и двинулись в заросли. Перед уходом Георгий достал из своей бездонной лекарской сумы ещё какой-то пузырёк и побрызгал его содержимым вокруг.
— Это должно на какое-то время сбить собак со следа, — пояснил он.
Господи, похоже у него есть заготовки на любой случай… Повезло, что он пошёл с нами. С трудом продираясь сквозь чащу и скользя по мокрой после дождя земле, мы двигались не так быстро, как хотелось бы. Чёрт, мне казалось, что мы вообще движемся как улитки. А, между тем, злобный собачий лай, с каждой минутой слышался всё отчётливее и ближе. Нас настигали. Георгий ещё раз побрызгал на землю из своего пузырька, но его содержимое заканчивалось очень быстро. Мы резко меняли направление и петляли словно зайцы, сбивающие со следа стаю борзых.
Тут откуда-то издалека до нас долетели чьи-то едва различимые радостные крики на турецком языке.
— Что это? — удивился Ханс.
— Это они обнаружили нашу ночную стоянку, — озабоченно сказал на ходу Георгий, — Значит, они уже совсем близко.
Вот, те — на…. Как ни медленно мы передвигались, но, всё же, успели отойти на довольно приличное расстояние от нашего брошенного лагеря. Я, признаться, даже и не ожидал, что в мокром лесу звуки разносятся так далеко.
— Живым я не сдамся, — тем временем, процедил сквозь зубы Томаш, яростно сжимая рукоять меча на боку, — Лучше смерть в бою, чем на колу или в подземелье на крюке.
Да уж, положение становилось угрожающим. Серб прав — если нас настигнут, то силы будут явно неравны. И тогда быстрая гибель в бою станет не таким уж и плохим вариантом. Уж лучше, чем мучительная казнь, ожидающая беглецов. Но тут я вдруг вспомнил, как однажды ходил со своим здешним старшим «братом» Оттоном на охоту. Тогда, спасаясь от волков, мы с ним залезли на дерево и просидели там до того, пока хищники не ушли. Конечно, волки — это не собаки, да и янычаров там с ними тоже не было. Но, можно попытаться. Я поделился этой идеей со своими товарищами, по несчастью.
— Бесполезно, — махнул рукой Томаш, — Листва на деревьях уже осыпается и становится слишком редкой. Нас сразу заметят сквозь ветки.
— Нет, не согласен. На человеческие чувства можно повлиять, хотя…. и не долго, — вмешался Георгий, — Зрение иногда можно обманывать. Что же, если нам не уйти, то стоит попытаться. А вот и дерево подходящее.
И правда, мы достигли большого дерева, ещё почти полностью покрытого пожелтевшей листвой. Мы стали быстро карабкаться на него и помогли подняться выбившемуся из сил Хансу. Последним был Георгий.






