ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Афганистане бои уже отгремели: на дворе 1982-й, и Сергей Родин, выполнив порученное Родиной, с чистой совестью едет обратно в свою часть. Впереди его ждут отличные перспективы, свежие задачи и победы. А заветная мечта — попасть в училище, где готовят лётчиков-испытателей. Авиатор 9 Михаил Дорин В Афганистане бои уже отгремели: на дворе 1982-й, и Сергей Родин, выполнив порученное Родиной, с чистой совестью едет обратно в свою часть. Впереди его ждут отличные перспективы, свежие задачи и победы. А заветная мечта — попасть в училище, где готовят лётчиков-испытателей. ==================== Глава 1 Глава 1 Я сделал один проход под нижней кромкой облаков, но кроме чёрного дыма и обломков самолёта на склоне видно не было. Кажется, и катапультироваться наш беглец не успел. Самолёт выровнял по горизонту. Теперь есть возможность проконтролировать остаток топлива и принять решение, где садиться. Обдумать случившееся ещё будет время. Сейчас нужно думать о себе. До аэродрома Шинданд далеко, а на топливомере стрелка почти лежит на левой стороне. Кандагар рядом, но… это Кандагар. Там вечно всё через одно место. Надо вспомнить позывной борта, который ретранслировал мне команды с аэродрома. Как там только его позывной? Помню, что цифры шли у него по порядку. Тогда пойдём с самого начала. — 123й, 117му на связь, — запросил я, но в ответ тишина. Я продолжил набирать большую высоту, чтобы хоть до кого-нибудь докричаться. — 678й, 117му на связь, — продолжил я гадать с позывными. На канале пеленг

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Изначально нас вообще не хотели подпускать к самолётам. Мол, потеряли доверие и всё такое.

Даже меня подозревали. Реакция особиста в Кандагаре была лишним тому подтверждением. Ему, кстати, позвонил в тот день наш Никитин и в таких «красках» обрисовал меня, что капитан Гуманов был готов сразу вывести такого негодяя, как я, за капонир и расстрелять. Только потом, по приезде Краснова и Сергея Ивановича, меня перевели в разряд свидетелей.

Сейчас оттаяло руководство в Кабуле и решило дать нам возможность улететь своим ходом. А может, просто кому-то надо перегнать отсюда в Осмон оставшиеся МиГ-21. Новый командир прибыл сюда со своими лётчиками на МиГ-23. Теперь в Афганистане только в Баграме осталось звено «весёлых».

— Думаю, в Союзе решат, что с нами делать, — сказал я.

— В этом ты прав. Не мне разбираться с вами, но если хочешь, выскажу своё мнение, — сказал полковник и расписался во всех документах.

— Это необязательно, — ответил я.

— Но я всё же скажу, — поднял он на меня глаза. — Вы теперь с чёрной меткой. Каждый из вас. Не знаю, что там действительно произошло и кто виноват, но доверия к вашей группе теперь никакого.

С этими словами он собрал все бумаги и протянул их мне.

В Ан-12 продолжали загружаться техники. Сумки, рюкзаки, чемоданы, ящики с запасным имуществом и принадлежностями — всё нужно забирать с собой.

На стоянке нас готовили к предстоящему вылету. Заглушки сняты, кабина открыта, стремянка приставлена. Я выполнял осмотр, а Дубок всё равно находился рядом.

— Елисеевич, ты на самолёт не опоздаешь? — спросил я, когда закончил с обходом самолёта.

— Как же я тебя оставлю? Конфету надо дать на дорожку, — сказал Дубок и достал из кармана две конфеты. — Крайние.

— Ты прям рассчитал, чтоб к концу командировки всё закончилось, — улыбнулся я и стал надевать шлем.

— Рано улетаем, — выдохнул Дубок, наблюдая, как я осматриваю маску.

— Нет. Мы своё дело здесь сделали. Пора домой, — ответил я. — Всё здесь закончилось.

— Знаешь, а я вот чувствую, что всё только начинается, — сказал Елисеевич и пошёл к стремянке вместе со мной.

Не стал он меня сегодня усаживать в кабину. Всё-таки болит рука и я уже не такой лёгкий.

— Янтарь, 107й, группе запуск, — запросил Гнётов в эфир, как только я подсоединился к радиостанции.

— 107й, запуск разрешил, — ответил ему руководитель полётами.

Очередной цикл запуска двигателя, проверка оборудования и параметров. Фонарь кабины закрыл. Разрешение на руление от РП получил.

— 107й, 117му, — запросил я.

— Ответил.

— Проход с кем в паре будете делать? — задал я вопрос.

— Эм… — задумчиво в эфир сказал Гнётов.

А про прощальный проход над полосой все позабыли!

— Янтарь, 107му. Разрешите после взлёта над полосой проход. Прошу разрешение всей группой, — запросил Гнётов.