Я выровнял самолёт по осевой линии и начал выводить обороты двигателя. Было непросто, поскольку в своей полковой и военной практике, порой приходилось нарушать инструкцию. А здесь — чем ближе к документу, тем лучше.
— Спокойно. Взлетаешь, как положено. Дальше пойдут вводные, — сказал Гена, когда я полностью вывел обороты на форсажный режим.
— Гордый, 451й, взлетаю.
Разрешение РП мне дал, и я отпустил тормоза. Самолёт рванул вперёд по длиннющей полосе. Её края не было видно совершенно.
На расчётной скорости мы спокойно оторвались от полосы, и я убрал шасси. Форсаж выключил.
— Занимай курс в пилотажную зону и начнём работать, — сказал мне Гена, когда я запросил на первом развороте отход по заданию.
Не прошло и нескольких секунд, как у меня в кабине стало темно. Голубое небо куда-то исчезло и остаётся доверять только приборам.
— Шторка закрыта. Продолжай набор до 5000, вертикальная 40, — дал мне параметры полёта мой инструктор.
Ручку управления отклонил на себя и прибавил оборотов двигателя. Для начала нужно слегка собраться и спокойно пилотировать.
Самолёт плавно набирал высоту, и я, при подходе стрелки высотомера к значению нужной высоты, выровнял самолёт. Ни на единицу не вышел за значение 5000 метров.
— Гордый, 451й, занял 5000, — доложил я.
В эфире мои коллеги постоянно запрашивали смену высоты и курса. Голос у всех весьма прерывистый и не такой уверенный как на земле. Один только Морозов говорит ровно, без запинки и напряжения. Вот точно, что «ледяной человек».
— 451й, понял, 5000, — ответил мне руководитель полётами.
Как только мы заняли пилотажную зону, Геннадий «поднял» градус напряжения.
— Запрашивай снижение до 300 метров.
Смело! А что делать, если такова программа. Разрешение на снижение получил, и направил самолёт вниз. Вертикальную скорость мне задал инструктор 40 м/с.
Пошло быстрое снижение, на указателе числа Маха стрелка указывает уже на 0.8. Стрелка высотомера прошла отметку в 1200 метров.
— Вывожу, — громко говорю я по внутренней связи.
— Хорошо. Точно вывел, — спокойно ответил Гена.
Представляю, какие у него нервы стальные должны быть, чтоб в такой момент не вырвать ручку управления самолётом из рук своего подопечного. Значит, есть запас в случае возникновения ошибки проверяемого.
— Давай виражи. Крен 30°, 45°, 60°, — сказал Гена.
Это не так уж и сложно. В отличие от новых горок и пикирований. И каждый элемент должен быть выполнен как полагается, иначе первое впечатление про тебя будет не самым хорошим.
— Гордый, 451й, в зоне работу закончил. Заход с конвейера, — доложил я и мне дали условия захода на посадку.
Гена по-прежнему не открывал шторку. И от этого было уже совсем неуютно. Зайти на посадку — не проблема. Что он мне ещё приготовил за вводную.






