— Гордый, 451й, на втором, 600, заход, — доложил я перед разворотом на посадочный курс.
Пока всё идёт к тому, что это будет мой самый чистый полёт со времён училища. Давно я так ровно не держал параметры полёта. Ещё и под шторкой.
— 451й, удаление 12, на курсе, режим, — разрешил мне снижение руководитель зоны посадки.
И вот тут началось самое интересное. Я почувствовал, что ручка самолёта резко ушла в сторону. Даже начал сопротивляться этому в первое же мгновение подобного отклонения. Оказалось, что это ещё одна часть испытания.
— Не сопротивляйся. Сейчас будешь выводить сам, — сказал Гена и я ослабил давление на ручку управления.
Так я оказался в километре от линии посадочного курса. Ещё и руководитель зоны посадки ничего не говорит. Тоже часть экзамена?
— Работай, — сказал Гена и я начал исправлять положение.
В случае такого большого отклонения «посадка» должна меня информировать о дальности чаще. Но в данном случае он, как я понял, дальность подсказывать не собирается. Только в установленной точке — 6 км, затем 3,2, 1. Проблема в том, что если не войду в зону допустимых отклонений до дальнего привода, а это удаление 4 километра, меня отправят на второй круг. Как и положено.
Установил допустимый крен и резко начал исправлять отклонение по курсу. По моим ощущениям, я должен быть уже на удалении 8.
На курсовом приборе стрелка компаса АРК показывает сильно левее курсозадатчика. А мне нужно, чтобы они совпали. Ещё и снижаться нужно не забывать во время такой «змейки» по направлению.
— 451й, удаление 6, к дальнему, контроль выпуска шасси, механизации.
— Выпущено, 300, — ответил я руководителю зоны посадки.
Стрелка АРК качнулась в сторону курсозадатчика. Плавно я повернулся на нужный курс и взял поправку на ветер.
— 451й, дальний, 200, к посадке готов, конвейер, — доложил я, услышав спасительный сигнал момента пролёта над приводом в наушниках.
— Посадка, конвейер разрешил, — ответил мне руководитель полётами.
Шторка ещё закрыта. Гена должен открыть её только после ближнего привода. На курсовой системе у меня всё совпадает с точным заходом на посадку. Скорость снижения и поступательная соответствуют посадочным.
— Ближний, контроль высоты, скорости, — произносит в эфир «посадка».
Параметры проверил, но я опять в закрытой кабине. Сколько можно тянуть? Высота 50… 40… 30… Да уже не открывай, Гена! И так сяду.
— Открываю, — радостно говорит мой инструктор, и вот она, будто бесконечная, полоса Равенского.
Спокойно выровнял самолёт, «подобрал» обороты. Аккуратно касаюсь основными стойками полосы и, опустив нос, добавляю оборотов.
— Конвейер, — доложил я, и теперь уже мне никто шторку не закрывает.
— Неплохо. А теперь, можешь полюбоваться окрестностями Циолковска, — сказал мне Гена по внутренней связи.






